— Отсюда они будут следить за обрядом. Видишь проём? Между камнями? Дождавшись подходящего момента, они нападут. Таково моё предположение, и неважно, кто они: воры, призраки или язычники. Нет у нас времени выяснять! Это же очевидно, как божий день. Друг мой, — он указал на Неарха, — предупреди остальных. Скажи им, надо отговорить первосвященника. Пусть перенесёт молитву.
«Сколько ещё таких нор, о которых ничего не знаем? А пока первосвященник в Агиа Глифада, чужаками займёмся мы. Как в старые добрые времена: но уже не по воле Архикратора, а по своей собственной».
— Остерегитесь, — раздался невозмутимый голос Неарха. — Иногда охотники превращаются в добычу.
_________________________________________________
[1] 1 миллитер = прибл. 1480 м.
[2] Асулл — название Солнца на ллингаре (языке, на котором говорят в Агиа Глифада).
[3] Лотмайн — название Луны на ллингаре.
[4] «Tavo» [тэйво] — «проклятье!» на ллингаре.
[5] «Llen baw» [лен бау] — «Вот несчастье!» на ллингаре.
МАГНУС
Ипподром гудел, как улей, растревоженный жаркой погодой. Будто пчёлы, толпы слетелись на знаменитые гонки на колесницах, со флажками в руках садились на длинные скамьи, разговаривали, судачили, делали ставки. Богатые гости поднимались выше плебеев и занимали верхние ряды, а под балдахином за происходящим наблюдали сенаторы.
Магнус сидел в их числе на кресле, рядом с цезариссой Мелантой. Осматриваясь, он искал старшего брата. Патриции презрительными взорами сверлили простолюдинов, сенаторы равнодушно, со скучающими минами, тихо вели беседы, но нет — во множестве лиц не нашлось лица Гая Ульпия Сцеволы. Магистр как будто бы предоставил Магнусу своими руками разбираться с известной ему информацией.
Значит, помощи ожидать не от кого.
На коленях у трибуна лежал тот самый свиток, который Гай дал ему в Храме Талиона; свиток, содержание которого вызвало сомнения, тревогу и на целое утро после того, как он вернулся в гостиницу, заставило пролежать, кукуя.
Сколько Магнус не вчитывался, сражённый любопытством, не понимал, то ли это действительно консульский эдикт, и зря он подозревал Гая во лжи, то ли невероятно правдоподобная подделка.
— ГРАЖДАНЕ АРГЕЛАЙНА! — велегласно прозвучал голос Люциуса и разнёсся по ипподрому через трубы и резонаторы. — ПОПРИВЕТСТВУЕМ ГОСТЯ!
Он назвал имя Шъяла гир Велебура, а затем раздались аплодисменты, народ заулюлюкал, словно посол был героем, известным всей Амфиктионии. Но толпе было безразлично, во имя кого устраиваются игры.
Люциус Силмаез стоял на десять ступенек ниже. Магнус с возвышения видел его гордую осанку, не убитую поступью старости, и седые волосы. Он и сам походил на одного из тех рысаков, гривы которых сверкали в афесисе, готовые выйти на ристалище и привести возничих к победе.
— СЕГОДНЯ МЫ УСТРАИВАЕМ ГОНКИ В ЧЕСТЬ НАШИХ ДРУЗЕЙ! НЕСКОЛЬКО КОМАНД БУДУТ СОРЕВНОВАТЬСЯ ЗА ПРАВО ПОБЕДИТЕЛЯ, НО ТОЛЬКО ОДНА ДОБЬЁТСЯ СЛАВЫ!
Забрунели трубы, напомнив Магнусу гром литуусов по прибытии в Аргелайн, и правая рука консула приподняла венок из настурций, уронив круглую тень на стенки ипподрома.
В предвкушении грядущего веселья толпа утихла. Возничие ждали сигнала, народ — зрелища. Солнце давно уж перевалило за полдень и рассекало перистые облака, но с ранних петухов именно для этого момента сюда собирались люди.
— ПУСТЬ БОГИ ДАРУЮТ ПОБЕДУ ДОСТОЙНОМУ!
Его пальцы разжали венок, и, теряя жёлтые лепестки, настурция истекла по ветру на дорогу. Следующим мгновением решётки афесиса высвободили колесницы. Народ закричал столь мощно, что цезарисса и сенаторы вздрогнули от сонорного ажиотажа.
Магнус не отводил глаз от консула. Люциус пожал руку толстому, как свиноматка, послу Вольмера и оставил его наблюдать за колесницами.
«Что если Гай прав? — думал трибун. — Как сказать Люциусу, что он поступил неблагоразумно? Просто ввалиться к нему в таблинум? Или тут поскандалить, на виду у всех?»
В воздухе застоялся дух конюшен, дешёвой еды и пивных изделий. Ещё час назад Магнус вдыхал ароматы специй, но после полудня в «Привал нереиды» заявился курьер и выдал пригласительную на скачки, подписанную Люциусом. Трибун обрадовался. Шанс заглянуть ему в глаза. Шанс увидеть раскаяние, страх или хотя бы сожаление о случившемся. Благодаря опыту, Магнус разбирался в людях, наделённых властью, но высокий седовласый консул не удостоил его вниманием и был прозрачен, как стекло.
Когда Люциус ушёл, Магнус перечитал свиток — в последней бесплодной надежде найти что-нибудь, что поможет признать указ недействительным.
Мы, милостью отцов народа консул Сената, выразитель Архикратора, пользуясь консульскими полномочиями, постановляем предать суду плебс из так называемой Банды Кречета, напавший девятнадцатого числа месяца Великого урожая на кортеж посла Шъяла гир Велебура. В своём решении руководствуемся подтитулом 4.8 Закона о преступлениях и судопроизводстве Кодекса Аврелия. Указ должен быть исполнен преторами не позднее трёх дней со дня его опубликования в изданиях Акта Дьюрна.
