«Надо было расспросить его, а не дрыхнуть!» — чуть не выдал разозлённый Магнус, вовремя осекшись. Не стоит винить Ги за то, что он сделал бы сам, приключись возможность.
Голова откликалась болью. Тело ломило от напряжения. «Как-нибудь, но я заставлю Люциуса ответить. А что до меня… мне не помешал бы отдых», — посудил он, когда они миновали лестницу и подошли к выходу — «но отдых подождёт!»
Стражники с копьями наперевес ругались с безоружным человеком в плаще. Его подбородок и щёки закрывала всклокоченная медная щетина, узкие блестящие глаза выдавали в своём хозяине разъярённого гюнра, басистый голос устало пытался доказать правоту, а руки тщились сорвать со стражников фибулы.
Магнус и Ги явились вовремя: секунда и мужчина валялся бы в тюрьме.
— Эй! Пропустите его! — велел Магнус.
— Господин трибун? — На полнолицые мины стражников осело удивление, брови сердито сдвинулись. Его нахрапистое появление помешало им расквитаться с гюнром по-солдатски.
— Хотите сказать, этот с вами значит, да? — Мышцатый охранник, выглядевший храбрее других, ткнул в гюнра копьём.
— Ты угорел на солнце? Сделал, что сказано.
— Да как мы это сделаем, господин! У нас есть приказ в людные места не пускать никого, кто в чём-либо подозревается.
— Раз так, оставьте его в покое, и позвольте нам выйти.
— Лучше мы его уведём, посидит в яме, подумает, может гонора-то поубавится!
Но Магнусу было не до полемики.
— Разве я сказал вывести его? Я приказал оставить в покое!
Тут, кажется, до них дошло, что не выполнив приказ сенатора они рискуют оказаться там раньше гюнра. Магнус и Гиацинт вышли на открытую всем ветрам улицу, и рыжебородый с удовольствием отблагодарил их поклонами.
Он назвался Марком Цецилием — в диковинку для жителя севера, и потому наверняка не настоящим именем. Его лиловая туника видала виды, но покрой говорил, что в прошлом он был зажиточным мужем, какими-то неизвестными судьбами потерявшим своё состояние. Не только деньги, но и вкус у Марка Цецилия отсутствовал напрочь: от него разило можжевеловыми духами, дешёвкой, которую можно купить на грошевых прилавках, а на голове золочённая диадема с первыми признаками потемнения.
— Как я рад, что мы встретились, сиятельный Магнус! Знали бы вы, сколько раз я мечтал с вами увидеться с тех пор, когда меня несправедливо обвинили!
— Вы из плебейского сословия? — Вопрос мог показаться бестактным, но если Марк не плебей, тогда народный трибун ничем не поможет ему.
— Ага, — гюнр утвердительно мотнул медной бородой, — и я надеюсь, вы восстановите справедливость, потому что без вас я пропал!
«Что-то не верится. Скорее уж разорившийся эквит…»
— Как вы меня нашли?
— Все городские знают, что сенаторы собрались на игрищах, вот я и решил, что могу застать вас прямо на ипподроме. И как нельзя кстати нашёл вашего… х-м, раба?
— Воспитанника, — поправил Магнус. — Допустим, я поверил. Кто вас обвинил?
— Жена! — пробухтел гюнр, вслепую кинув рукой. — А вот почему… поди угадай! Я был прилежным семьянином.
— Почему у меня такое ощущение, что вы выдаёте себя за плебея? Ваша туника… я бы сказал, вы бывший купец.
Марк обиженно посмотрел на него.
— Это мне повезло! — насупившись, сказал он. — Я родился в семье рыбака на архипелаге Флосс, но если бы не женитьба на анфипатиссе, клянусь, не за что бы не носил эти тряпки. Просто сейчас нечего надеть.
— Женившись на ней, вы автоматически получили бы благородство. Получается, вы не плебей. Вы анфипат.
— Так и было. Но я продал документы одному богатому горожанину, чтобы расплатиться с извозчиком и уехать в Аргелайн.
— Интересный расклад. Никогда не слышал, чтобы титулы продавались.
— Если они покупаются, то и продаются.
Трибун минуту оценивал ответ, и на сей раз спросил мягче:
— Как всё произошло? Почему обвинили?
— Чёрт его знает! — отозвался гюнр, вываливая перед Магнусом ту злость, что накопил. — Её мамаша, баба гадкая и мстительная, ни до, ни после свадьбы не смирилась с тем, что шум прибоя указал ей на бедного рыбака. Возможно она ожидала увидеть на моём месте архонта, а ей попался воняющий треской удильщик. Но как я обрадовался, когда узнал, что буду женат на анфипатиссе! Я думал, сами боги в коем-то веке ответили на мои молитвы. — Услышав о богах, Магнус усмехнулся. Гюнр недоуменно посмотрел на него, но трибун жестом велел продолжать. — Потом мы сочетались браком с Юстинией… ну, то бишь, с ней. Если разобраться, то не только потому, что шанс обрести деньги выпадает раз в жизни, я ещё боялся, что если откажусь, её мамаша бросит меня акулам за нарушение древних традиций. Это в лучшем случае, в худшем пошлёт куда-нибудь на рудники!
— Дальше — хуже, верно?
— Женитьба не принесла счастья, — признался Марк, — пущай я и получил титул, и забыл на время о том, как трудно было жить в деревушке, где постоянно бушевала гроза, мы с Юстинией частенько ссорились по всяким пустяковским поводам. Ну не умел я быть дворянином! Не умел говорить застольные речи, не умел пить из кубков, танцевать. И в конечном итоге эта сука наябедничала матери.
— Лучше бы ты жил в деревне, мужик, — сказал Ги.
