— Обождите. — Голос его на нотку повысился. — Про уверенность заговорили вы. С самого начала я сказал, доверяйте моему опыту…
— А вы, я смотрю, нескромный человек.
— Скромность — удел женщин, — он довольно усмехнулся, будто одной мыслью опровергнул весь ход рассуждений, — а я, что, должен вести себя, как баба?
Магнус нашёл, за что уцепиться.
— Как вы докажете, что ваш опыт отвечает на все вопросы?
— Мой опыт показал себя в деле, — он кивнул самому себе, — шестьдесят лет, все-таки. Но это не уверенность, боги правые. Что за паскудное слово? То ли вера, то ли нет.
— В личном опыте есть доля… вкусовщины.
— Не гневайтесь, но вы слишком мало пожили.
«Пусть так!» — окунувшись в мерцание луговых перезвуков, Магнус отошёл к вымосткам дороги, слушая, как Ги обменивается мнением о сегодняшнем дне, как всхрапывает Пустельга, и как раздаётся цок-цок под её копытами.
Близилась долгожданная встреча с городом.
«АРГЕЛАЙН» — передавал указатель на рунах эфиллики[4]. Под надписью было выщерблено оставшееся расстояние. Десять стадий[5] — всего-ничего. Всадники подхлестнули коней, а Магнус — допил флягу. «Мало…»
Аргелайн не просто так называли Священным Городом. С его высоких иззубренных стен Амфиктиония диктовала волю зарубежным странам, следила за морскими просторами, бдительно охраняла мир. Сюда отец, бывало, возил их с братом на мероприятия. Будущий трибун пропадал в скриптории, зачитывая до износа книги. Пока Сцевола стремился в политику, Магнус мечтал о приземлённых вещах: астролябия или старинные карты.
— Предлагаю кумпон «У старого винодела». — Шорох мыслей развеял голос Гиацинта. Магнус посмотрел на курносого мальчика, отметив его схожесть со Сцеволой, когда брату было примерно столько же, сколько Ги. — Или, как вариант, есть пандокей «Аквинтар». Мы бывали там в прошлом году, помните?
«Надменности не достаёт, а так вылитый Гай…»
— Я бы предпочёл что-нибудь среднее. Кумпон хороший выбор, но обслуживание оставляет желать лучшего, как и во всяком постоялом дворе. — «Один ворчливый конюший чего стоит!» — Пандокей? Не хочется разбазаривать деньги.
«Входишь туда сенатором, а выходишь нищим».
— Тогда… э-м… стабула «Привал нереиды»?
— Подают мидии с луком?
— Не знаю, как насчёт мидий… — пожал плечами Ги. — Самое главное, не так дорого, как в «Аквинтаре».
— Значит, решено. Привал нереиды!
— Патрон… эм…
— Что? — Магнус сдвинул брови к переносице. В глазах юноши пропала искра беззаботности и веселья. Они, не моргая, нацелились на какой-то объект над головой Магнуса. Тонкий рот приоткрылся.
Трибун проследил, куда смотрит Ги.
Тень пала на его лицо.
Испещрённое шипами колесо опиралось на балки, врытые в землю. Спицы ловили лучи света. К ободу был прибит человек. Он умирал от жажды. Его губы двигались бесшумно. Его тело сотрясала агония. Шипы впивались в спину сотнями игл, причиняющих невыносимую боль. Магнус остановился, всмотревшись в алые рубцы на щеках. Вид умирающего вызвал бы ужас у самого ярого садиста.
Но колесо было не единственным. Разные виды колёс, подчас что ни есть изуверские, выстроились на левой обочине дороги, подступая вплотную к Восточным Вратам Аргелайна. Кто-то ещё был жив, кому-то вспороли живот и намотали содержимое на стержни, иных по кускам нацепили на гвозди, так что даже ливень, прошедший недавно, не скрывал кровавые натёки.
Ги вырвало. Секундой позже Магнус тоже нагнулся, чуть не сверзившись с Пустельги — завтрак быстрее ветра покинул его желудок. Не так трибун представлял себе приезд в Аргелайн. Всюду играла трагическая мелодия стонов и завываний, вздохов, плевков, болезненных немых молитв, и больше не было ни пересудов, ни разговоров — солдаты затихли.
Придя в себя, Магнус слез с лошади.
— Освободить… — С трудом давался каждый вдох. — Освободить!
Ромул ошарашено посмотрел на него.
— Трибун, это не наши проблемы.
— Вот, я говорил об этом, центурион! Посмотрите! — Магнуса бросило в дрожь. — Пропади оно всё… Под мою ответственность приказываю снять их!
— Безумие, — слетело с его уст.
Мгновением позже солдаты принялись снимать людей с колёс и оказывать им, кому могли, первую помощь. Центурион молча повиновался.
— Нам сегодня везёт на неприятности, — с кислым выражением заметил Ги.
Из тринадцати выжило не больше пяти, снимать их приходилось буквально отрывая, и глухие стоны резали слух. «Я найду того, кто это сделал… я сделаю всё возможное! Я найду… найду…» Пятеро доживших до его появления благодарили за спасение короткими движениями голов и рук, ибо на «благодарю вас» недоставало вырванного палачами языка. С осуждёнными трибун разделил запасы еды и воды, не желая выслушивать на редкость смирное брюзжание Ромула.
В это время решётка поднялась, чёрными толстыми зубьями застыв у основания арки. С высоты свергся возглас труб. В проходе Восточных Ворот, как панцирь броненосца в норе, мелькнули щиты.
_____________________________________
[1] Таблинием называется кабинет.
[2] Квинт — золотая монета.
[3] Амхориты (или амхорийцы) — голубокожая раса жителей коралловых городов Юга, по легендам потомки Народов-вышедших-из-Моря.
