— Вы что, не видите?! Совсем?!
Рано, поздно, сегодня, завтра, через неделю, месяц, по прошествии года, сотню лет спустя или тысячелетием позже — все, кто жил, любил, пел и сражался — умрут.
— Э-м? — Неарха сломила усталость.
— Посмотри. — Хионе почти кричала. — Семеро нападавших, а мёртвых тел — только шесть!
Мужчина выругался. Его брань и переполох Хионе вернули Дэйрана в реальный мир. Он вздрогнул, грудь оцепенела.
— Шесть?..
— Да, да… шесть тел, командир!
«Один, два, три… — пересчитывал он, — четыре, пять, шесть… а седьмой… святые духи! Куда делся седьмой?»
— Справа! — загремел голос Неарха.
Поздно они заметили вывернутые камни, которыми Дэйран, Хионе и Неарх заделывали проём. Поздно этериарх призвал к спокойствию. Поздно устремились к первосвященнику, закрывая его живым щитом. Тонкий, как игла, но прочный, как адамант, дротик с воробьиной скоростью пролетел мимо них и вонзился Авралеху в грудь.
_______________________________________________________
[1] Окулусом в Эфилании называется отверстие в потолке.
[2] Ойкетал — небольшая птица с чёрно-сизым оперением и жёлтым клювом, её название переводится с ллингара, как «ночной скиталец».
[3] «Elamara areniadi!» [элáмара арениади] — «Спасите, небеса!» на ллингаре.
[4] Скиадий — венец с нитями жемчуга, символ первосвященнической власти в народе Аристарха.
[5] [эл-хивинэ́] — госпожа (ллинг.)
[6] Здесь — роспись на потолке.
МАГНУС
Уже на расстоянии выпущенной стрелы Магнус уяснил — по роскошной живой изгороди высотой в три метра — что жила Клавдия, как одинокая вдова на окраине чужого счастья. Она отгородилась чубушником от прохожих, гостей и любопытных приезжих, число которых в Посольском квартале век было невелико: привлекательный, но безлюдный, он походил на заброшенный городок под пасмурным небом. Единственным прохожим был ветер, перетряхивающий иголки кипарисов.
К особняку Клавдии их привела аллея. Она отрывалась от главной дороги, проходившей мимо иностранных представительств, и углублялась в парк, где по её левому краю, будто желоба хоробата[1], пролегали водостоки.
Ворота виллы выглядывали из конца аллеи, но ни охранников, ни слуг Магнус не заметил.
— Ты нашёл её сестру?
— Угу, — ответил Ги. Он отставал на шаг, пялясь на статуи между деревьев, завёрнутые в мшистые ковры, как в саваны.
— Она рассказала что-нибудь о Клавдии?
— Госпожа Юстиния, видите ли, не хочет никого видеть, — вознегодовал Гиацинт, но не оторвал глаз от скульптур.
— Её слуги должны были пропустить тебя.
— Это бесполезно.
— Откуда ты знаешь?
— «День и ночь наша госпожа страдает в уединении», — продекламировал Ги. — «Как она скорбит, как скорбит…»
— Тебя хотя бы не вышвырнули?
— Пытались!
Скверная новость. Девушка не считалась ни свидетельницей, ни потерпевшей, но кто лучше знает характер Клавдии, её повадки, её увлечения, и особенно круг её знакомых, нежели её единокровная сестра Юстиния? «Если у Клавдии вообще были знакомые, при таком-то стремлении отгородиться от общества…»
— Парк кажется забытым, — сказал, задумавшись, Гиацинт.
— Как и всё кругом. — Посольский квартал строили для флегматичных послов, любящих уединение, для учёных и философов. — Я бы удивился, если б виллу окружала ярмарка с шутами и фанфарами.
Миновав аллею, они подошли к воротам. Стальные зубцы возвышались над живой изгородью, как колья над высокой травой, напомнив Магнусу стержни врат Альбонтского амфитеатра, посмотреть за которые не удалось бы и самому высокому человеку на свете. На столбе с правой стороны от ворот висел скворечник, но ни птенцов, ни гнезд внутри. Вместо них лежала цепочка.
Дёрнув за неё, Магнус услышал звон колокольчиков.
— Хитрая штука, — сказал Ги.
— Кто-то сэкономил на стороже?.. — вслух подумал Магнус.
За звоном последовала тишина.
— Патрон… может, на вилле никого нет?
— Тогда я… — «…выбью эти ворота» хотел он пошутить, но послышался скрип древесины, за воротами раздались шаги.
«Кто-то вышел из дома».
— Патрон..?
— Тихо!
Магнус прислонил ухо к холодной створе.
Звон повторился — в этот раз глуше. Некто за воротами теребил ключи. Через миг смотровое окошко в правой створе распахнулось, два моргающих глаза вытаращились на Магнуса и Гиацинта.
— К-к-к…к-то такие? — спросил незнакомец.
— Народный трибун, — представился Магнус, — а это мой друг и помощник, — он указал на Ги. — Мы бы хотели войти.
— З-з-зачем?
— Чтобы проверить место преступления.
— М-место… а зачем… ну п-подождите… — Глаза исчезли. Окошко захлопнулось. Не прошла и минута, как вослед бренчанию ключей донёсся удовлетворенный вздох, и замок щёлкнул.
Вход открылся. Открылось и лицо незнакомца.
Низкого роста, одетый в тряпье, он глядел недоверчиво, сердито и боязно, как побитый пёс.
Губы Магнуса растянулись в улыбке:
— Мы ненадолго.
За спиной человека — тропа, огороженная чубушником, над ней пестрил звончатый вихрь колокольчиков в лентах разных цветов.
— М-меня у-уже опрос-сили… я-я ничего н-не знаю… вы в-ведь за этим?
«Что сделало его заикой? Хозяйкина порка?..»
— Мы хотим осмотреться. И не бойтесь, потом я сразу же уйду, чтобы не смущать вас. Господин..?
