— Лауданум? — сказал трибун громче, чем хотел.
— Для капищ! — взорвался Лефон. — Какое дело неверующему, что хранится в сумке жреца?!
— А то, что постельное белье пропиталось им, тебя не волнует?
Жрец заметно успокоился.
— Старый Лефон может заплатить, — в его голосе повеяло холодом.
— Интересно, а где же боги и всё такое?..
Лефон не ответил.
— Прости, — Магнус помотал головой, — но попытка подкупить сенатора — это, если не ошибаюсь, преступление, да? Был бы на моём месте магистр оффиций… Но я ограничусь вопросом: где Клавдия?
— Откуда старому Лефону об этом знать!
— Всё указывает на тебя. — Магнус встал, пнув дубинки, подошёл к Лефону. — Чем занимались? Какими-то ритуальными оргиями? Тимидий сказал, что ты последний, кто заходил к ней перед исчезновением. С учётом твоего безумия… ты виновен.
— Это решит суд!
— В пользу того невинного человека, которого ты подставил.
— И что, что старый Лефон проводил ритуалы? — Его лицо не ухмылялось. Если он и был виновен, то предпочёл перейти из обороны в наступление. — Это его хлеб!
— Накачивать молодых женщин опиумом, а потом избивать их? Благородное занятие, что сказать! — Магнус открыл книжку. «Дневник Лефона?» — подумал он, читая:
Плотью был, на десять осколков развеянным,
Небожитель вкушал его почки.
Ковали его кузнецы в десяти недрах песчаных,
Небожитель лизал свои гланды,
Был последним, в чьих жилах кровь течёт,
Небожитель сушил её маслом.
Несуществующий говорит: «Освободись»,
Враг Миража — наш Небожитель.
— Всего на одной странице? М-да, — и резко её захлопнул.
— Боги нуждаются в энергии, как мы в пище, — сказал Лефон так раздражительно, словно до этого кропотливо разжёвывал ребенку азы геометрии, а тот ничего не понял. — Ритуалы, которые проводит Лефон, позволяют им напитаться. Вы — глупец, и вас следовало бы высечь за незнание простых вещей!
— Как жаль, я против насилия, — равнодушно ответил Магнус, и после паузы со вздохом присовокупил: — Похоже, с тебя больше нечего взять. Завтра нас ждёт судебный процесс. И твои боги тебя не спасут. Ги, отпусти его.
Гиацинт выпустил Лефона и жрец, величаво оттолкнув амхорийца, заколченожил прочь из комнаты. Его ворчание ещё долго гуляло в стенах.
— Похоже, он расстроен, — сказал Ги.
— Им только и дай повод одурманить людей! А если его нет, то найдут. Эх, каким бы подлецом не был Лефон, мы так и не узнали, где Клавдия. Без неё суд не встанет на нашу сторону. И в одном хрыч прав: предпочтения Клавдии — её выбор.
— Что-то я даже не представляю, где её искать, — посетовал Ги.
— Одно мы знаем точно: она уходила не через дверь. — Магнус посмотрел на слугу. — Верно, Тимидий?
— Д-д-да, — откликнулся тот. Он, как мышь, спрятался за портьерами.
— Есть и другие окна, — заметил Ги.
— Я в-в-всё зак-к-крывал.
— А это? — Магнус указал на окно над кроватью.
Помрачнев, Тимидий отрицательно замотал головой.
— Отлично. — «Не думал, что скажу это!» — Ги, тащи нож и светильник: на улице смеркается, а нам ещё по кустам лазить…
_____________________________________
[1] Хоробат — инструмент для проведения нивелировки.
МАГНУС
Полынь поддавалась свободно. Нож разрезал стебли, как спелое яблоко, высекая горький запах. Огород виллы был в два раза крупнее, чем Магнус предполагал: не сделав и пяти шагов, он уже расцарапал локти колючей лозой, в сандалии забилась грязь, к волосам прилипли не больше горошка соцветия.
На небо всходил месяц. Отплевываясь от паутины, Магнус повернул в западную часть огорода, куда, как ему показалось, вела давным-давно забытая садовая дорожка. В свою очередь Гиацинт проверял восточную. Обоим Тимидий — угодливый, но славный — любезно предоставил мясные ножи.
Полынник был влажным и на спусках клинка оседали капли воды. «Безобразие! — ругался Магнус. — Каким надо быть ленивым, чтобы нарастить такой лес?»
Будь виновником слуга, он бы даже согласился, что нечего прислуживать безумным хозяевам, люди имеют право на отдых. Но перед тем, как он полез в окно, Тимидий его предупредил: это Клавдия, в запале очередного сумасшедшего идефикса, настрого запретила наводить в огороде порядок, ибо готовилась к пришествию некоего «Небожителя», он же по сути не виноват.
Магнус бы с радостью сбросил вину на повседневную человеческую лень, если бы не знал, что в полыннике уже кто-то гулял. Стебли были сломаны или покошены, на земле — слепки подошв. Нет, безусловно, кто-то время от времени ходил здесь. А поскольку никаких животных или гостей у Кладвии не бывало сроду, а Тимидию запрещали появляться в огороде, Магнус сделал два предположения: что, возможно, жрец-хитрец пробирался к окну и тайком подглядывал за спящей анфипатиссой или Клавдия — с присущими ей странностями — бродила здесь, как полуночница.
Магнус не мог точно сказать, что ищет. Потайной лаз, тайник, затерянный ход через живую изгородь с той стороны огорода, который бы подкинул идею, чем тешила себя Клавдия в перерывах между постельными ритуалами, и куда она могла так скоропостижно исчезнуть.
