— Нет, сэр, — невозмутимо возразил Ван Тондер. — Это запрещено уставом Звёздного Патруля и протоколом о всеобщем моратории на углублённые исследования планеты Сиринга от десятого марта сего года. Мы воспрепятствовали нарушению контрольной зоны посредством вытесняющего маневрирования, а после известили об инциденте командора Шхеактэушха и советника Шойкхасса. Я счёл, что и вам будет небесполезно знать об этом… в вашей игре.
— Вы поступили правильно, комиссар, — с чувством сказал Кратов.
— Благодарю вас, сэр.
Кратов испытующе поглядел на комиссара.
— Послушайте, Том, — сказал он. — А как там наши драйверы — не пошаливают?
Ван Тондер выдержал красноречивую паузу.
— Нет, сэр, — наконец ответил он, не моргнув глазом. — Такое вряд ли возможно. Наши драйверы относятся к заключённым соглашениям и протоколам со всей возможной ответственностью.
— Разумеется… — брюзгливо сказал Кратов и повернулся, чтобы уходить.
— Мягко вам грохнуться, сэр, — с чистым сердцем пожелал ему Ван Тондер.
«И ты, Брут», — подумал Кратов, салютуя двумя распяленными пальцами.
Уже возле самого шлюза, за которым заканчивалась территория Федерации и начиналась нейтральная зона, его встретил директор Данбар. К его обычному наряду довольно неожиданным образом добавился галстук.
— Доктор Кратов, — сказал он значительным голосом. — Разрешите представить вам наших гостей с Земли.
И совершил рукой изысканный жест в сторону двух незнакомцев, что без большой храбрости выглядывали из-за его широкой спины.
— Шлыков, Герман Александрович, — поклонился, выходя на свет, невысокий, ухоженный, весь составленный из разнообразных округлостей молодец, примерно одних с Кратовым лет. Его безукоризненный кремовый костюм слабо гармонировал с рабочими интерьерами «Протея». Длинные светлые пряди гладко зачёсаны назад, на лице застыла благожелательная улыбка. — Я представляю информационное агентство «Планетариум». Это одно из крупнейших агентств Федерации…
— Ева-Лилит Миракль, — бесцеремонно прервав его, назвалась худая, угловатая девушка в бесформенном длинном свитере из разнопестрой пряжи, из-под которого торчали голые острые колени (на правом колене имела место свежая ссадина). Чёрные проволочно-жёсткие волосы были всклокочены и, кажется, неважно вымыты. Запавшие чёрные глаза глядели неприветливо и настороженно. Над большим ртом без следов помады топориком нависал огромный для такого узкого личика нос. Голос был хриплый, как бы простуженный. Рядом с лощёным Шлыковым эта девица смотрелась сущей ведьмой. — Информационное агентство «Экстра-Террестриал», — при этом имени Шлыков состроил едва приметную брезгливую гримасу. — Знаете такое?
— А как же! — соврал Кратов. — Добро пожаловать, — прибавил он без особенного энтузиазма.
— Человечество проявляет большой интерес к событиям вокруг Сиринги, — сказал Шлыков. Похоже, он загодя приготовил этот спич. — Наше здесь присутствие тому порукой. «Планетариум» в моём лице желал бы получить эксклюзивную информацию из первых уст. Как вы знаете, на Земле по-разному относятся к тому, что происходит в межзвёздном эфире. Наша цель — убедить их, что люди, работающие в Галактическом Братстве, не забывают и об интересах родной планеты…
— Пожалуй, на этом наше знакомство с доктором Кратовым прервётся, — вмешался Данбар. — Сейчас он направляется на очередной раунд переговоров с представителями наших коллег тоссфенхов. А уж вернувшись, ответит на ваши вопросы со всей присущей ему откровенностью.
— А можно мне с вами? — насморочным басом спросила Ева-Лилит.
— Нет, нет, — поспешно сказал Данбар, опережая изготовившегося было продемонстрировать «присущую ему откровенность» Кратова. — Сейчас мы с вами посетим смотровую площадку, где можно полюбоваться красотами Сиринги в натуральных цветах и объёмах…
Кратов кивнул журналистам и набрал на кодовой панели длинную комбинацию из символов графического астролинга. Диафрагма люка бесшумно разошлась, открывая проход в нейтральную зону.
— Константин, — сказал ему вдогонку Данбар. — Мягко вам грохнуться.
— Сильный ход, — сказал Шойкхасс раздумчиво. — За ним чувствуется большой опыт и глубокие познания в комбинаторной теории. Наверняка за этим стоит господин Моргенштерн…
— Вы знакомы? — спросил Кратов, уходя от прямого подтверждения.
— Заочно. Лет восемь назад мы даже сыграли одну партию… по ЭМ-связи. Это было прекрасно и чрезвычайно утомительно. На каждую транспозицию уходило по два-три заката.
— Я не покажусь бестактным, если полюбопытствую об исходе той игры?
— Мы прекратили партию где-то на середине. Каждый из нас полагал, что его позиция ведёт к успеху. К тому же, мы оба довольно откровенно применяли тактику блефа — а это требует чрезвычайной осмотрительности и предполагает личный контроль за ходами оппонента! — и уже запутались, кто и где сплутовал. Эти игры по галактической сети — весьма дорогое удовольствие…
— А как у нас обстоят дела нынче? Ведь вы, я полагаю, не отказались от блефа раз и навсегда?
Шойкхасс нарисовал саркастическую улыбку, как он её понимал: один уголок рта приподнят, другой опущен.
