— Поэтому у наших предков зачастую не оставалось потомства… Тоссфенхи, как и мы, предъявили на этот мир право «пришедшего первым». Но, поскольку наши расы не питают взаимного предубеждения и неприязни — что, увы, ещё встречается в межрасовых отношениях, — мы сочли за благо не впутывать в наши внутренние дела высшие инстанции Галактического Братства и обо всём договориться полюбовно.
— Ну, и?..
— Чем по сей день мы и заняты. Опять же говоря красиво, мы сами загнали себя в патовую ситуацию. Первый год смешанная комиссия реконструировала поминутный хронометраж орбитальных манёвров людей и тоссфенхов. Выяснено было, что люди встали на орбиту на четырнадцать минут раньше. Зато тоссы… тоссфенхи раньше нас вошли в верхние слои атмосферы и уже оттуда их вытащили к столу переговоров. Решено было до прихода к согласию воздержаться от высадки на поверхность Сиринги — что означало бы безусловное заявление упомянутого права. Над планетой циркулируют патрули обеих рас. Установлена контрольная зона, куда не следует влетать кому-либо, кроме патруля. А ниже её — запретная зона, в которой нарушитель будет попросту уничтожен и распылён…
— И что же, не находилось смельчаков-патриотов, которые рискнули бы на благо отечества взять эту планету силой?
— То есть нарушить запрет и высадиться на Сиринге? В общем, здесь все патриоты. И смельчаки есть. А вот идиотов или провокаторов пока не отмечено. Во-первых, запретная зона
— Но что-то же здесь происходит?!
— Разумеется. По-прежнему работает смешанная комиссия, которую возглавляют директор Данбар и командор Шхеактэушх. Пользуясь благоприятным моментом, возникли несколько побочных комиссий по культурным и экономическим контактам. Вон тот человек в углу, что пытается привлечь моё внимание неуклюжими телодвижениями, — торговый атташе Ларокк, он уже заключил несколько прекрасных контрактов с тоссфенхами и наверняка на этом не успокоится. Драйверы и ксенологи обеих рас совместно развлекаются и выпивают… Когда мы расстанемся — то расстанемся очень близкими друзьями.
— Как скоро это произойдёт?
— К сожалению, очень скоро.
— Отчего же «к сожалению»?
— Потому что нам будет не хватать друг друга. Прецедент с Сирингой имеет двоякую ценность. Быть может, он послужит очередным примером того, как развязывать гордиевы узлы. И ещё — как завязывать морские узлы Галактического Братства. Если бы Сиринги не было — её следовало бы выдумать.
— Но с чего вы взяли, что это закончится скоро?
— Ну, во-первых, ничто не тянется вечно. Либо договорятся Данбар и Шхеактэушх, либо… закончится наша партия с советником Шойкхассом.
— Какая ещё партия? — ревниво осведомился Шлыков.
— Разве директор Данбар ничего вам не рассказывал? — с самым невинным видом изумился Кратов. — Да ведь это самое уморительное, что здесь происходит!
— Ну же, не томите душу!
— Я прибыл сюда полгода назад и был весьма огорчён развитием событий. Мы встретились с советником Шойкхассом и, как бы даже и в шутку, придумали, как решить этот спор с помощью, так сказать, Божьего промысла. Полный, конечно, бред… Я предложил разыграть планету, а уж советник получил право выбора оружия. И он выбрал игру, известную по всей Галактике, на Земле именуемую «маджиквест».
— А, этот плод греха шахмат, домино и детской ролевой игры «Шёл солдат со службы»! — Шлыков отставил бокал и напрягся, пытаясь осмыслить услышанное. — Подождите. Вы что же — хотите сказать, что играете в кости на целую планету?!
— Угу, — кивнул Кратов, поднимаясь.
— Вот это и есть то, что я называю «сенсация»… — пробормотал Шлыков. — Э, э, куда вы навострились?
— Увы, мой друг, — притворно вздохнул Кратов. — Дела. Мой черёд бросать кости…
— Константин! — закричал вдогонку Шлыков. — Подробности — мне, а не этой выдре! Побожитесь!
Кратов уже направлялся к выходу, когда на него набросился Ларокк.
— Всё хорошо, — страстно пробормотал он. — Всё идёт отлично. Президент «Гала-Никель» отказался.
— Что же хорошего? — подивился Кратов.
— А то, что у них тяжёлое финансовое положение. Вторую неделю идёт совет директоров…
— Почти всё, как у нас!
— Я сделал информацию о желании тоссфенхов арендовать Павор, этот монструозный неликвид, широким достоянием ограниченной гласности.
— Спасибо, — горько усмехнулся Кратов. — А как вы намерены воздействовать на тоссов, если они тоже откажутся?
— Воздействовать на тоссов, — резонно заметил Ларокк, — станете вы. За ваши шестьдесят процентов комиссионных.
