– Угу… Ситуация складывалась для нас не самым удачным образом, потому что, вдобавок к явной человеческой неспособности на равных сражаться с рептилоидами, вскорости открылось: Шойкхасс – гроссмейстер, а я – жалкий дилетант. Но, ко всеобщему удивлению, я оказал мэтру отчаянное сопротивление и даже выиграл у него несколько секторов. Мы вошли в азарт, и решено было отнестись к происходящему со всей ответственностью. Тем более что у смешанной комиссии дела шли по-прежнему ни шатко ни валко… Мне позволено было обзавестись тренером-аналитиком, и я выдернул с метрополии Натана Моргенштерна. Да и сам Шойкхасс, подозреваю, не погнушался теоретической поддержкой… Мы с удивлением следили за тем, как против нашей воли тактика развития игры, а чуть позднее – и определившийся трофей поразительным образом согласуются с причинами, по которым мы торчим в этом уголке вселенной. Это была какая-то мистика. Божий промысел во плоти!
– Я вся горю от нетерпения!
– Мы трижды бросали по шесть костей, чтобы определить характеристики трофея, и знаете что вышло? Речная Свирель!
– В чём же, блин-оладья, мистика?!
– А в том, фройляйн, что планета называется «Сиринга»! Так звали нимфу, любви которой домогался козлоногий бог Пан, но ничего не добился, потому что Сиринга обратилась в тростник. И расстроенный Пан не придумал ничего лучшего, как вырезать из тростникового стебля самую первую свирель… Но в момент поименования трофея челюсть отпала не только у меня, но и у советника Шойкхасса! Я впервые видел по-настоящему озадаченного тоссфенха – с пастью, распахнутой настежь!
– Почему, почему, почему?!
– Потому что тосское название планеты, Хиуссоахасас, переводится как «флейта прохладных струй»!
Ева-Лилит восторженно взвыла (так могла бы радоваться жизни сирена воздушной тревоги времён последней мировой войны).
– Моё! – воскликнула она. – Всё – мне, а не этому прилизанному хвощу из «Планетариума»!
– Не жадничайте, – строго сказал Кратов. – У вас разные экологические ниши, поэтому хватит всем, – он посмотрел на часы. – Итак, фрекен, пошли последние десять секунд нашего с вами удивительного свидания.
– Ладно вам, – сказала Ева-Лилит. – Кому достанется Сиринга?
– Нам.
– Откуда такая уверенность? Ведь в «мадж» вы всё равно проиграете!
– Проиграю. Все так и думают. Но я-то играю на выигрыш и потому не имею права думать иначе и не буду. К тому же, у нас обоих карманы набиты трикстерами.
– И что с того?
– Раз вы – маджик-мастер, сеньорита, то должны помнить: вводимый в игру трикстер имеет ту особенность, что он не обязательно приносит успех его употребившему, но непременно наносит урон противнику. Я очень надеюсь, что мой трикстер сыграет в мою пользу, – Кратов помолчал. – Успеть бы только его употребить…
– Ещё вопрос: зачем на ксенологическом стационаре психологи?
– Психологи нужны не только журналистам, – сказал Кратов, – а и ксенологам. У ксенологов тоже бывают нервы.
– Ксенологам нужны психоаналитики! А таким дуболомам, как вы, от стресса лучше всего помогают тёплые, ласковые бабы.
– Всё, всё, выметайтесь.
– Последний вопросик, наираспоследнейший! – просипела Ева-Лилит. – Это у вас что на экране?
– Одна информационная подборка, – уклончиво промолвил Кратов. – Праздное, изволите видеть, любопытство…
– Так я и поверила!
– Ну хорошо. Вот это – статистика древних звёздных экспедиций, отправленных с Земли и близлежащих обитаемых миров в эту область пространства и не вернувшихся в срок. А это – стандартная программа планетологических экспериментов, установленная для проекта практических исследований дальнего космоса «Луч». Утверждена Комитетом по использованию космического пространства ООН 31 августа 2096 года.
– И что? – осторожно спросила «страшная девушка».
– И то, – ответил Кратов. – И прихватите с собой того «жучка», что вы приклеили к ножке кресла.
– Пардон, – растерянно сказала Ева-Лилит. – Но их там два.
– Всё готово, – торжественно сказал директор Данбар.
– Будьте чрезвычайно внимательны, – распорядился Кратов. – Вне зависимости от развития событий. И, когда всё произойдёт – если произойдёт по моему сценарию, – немедленно дайте мне знать.
– Любопытно, каким образом? – усмехнулся Данбар. – По взаимному соглашению доступ посторонних в зал для игры и связь игроков с внешним миром запрещены под страхом проигрыша. Этак мы снова загоним себя в угол.
– В зале есть окна. Такие, знаете, стрельчатые. Пошлите кого-нибудь из драйверов, пусть полетает снаружи, как бы между прочим, и посветит прожекторами. Цветами Сиринги, зелёными и голубыми.
– Константин, – тихо сказал Данбар. – А если вы просчитались?
– Значит, я просчитался, – с неохотой ответил Кратов. – Игра есть игра… Узнаю о собственном фиаско, выйдя из зала. А из зала я выйду, скорее всего, не победителем… – он тяжело вздохнул. – Но, по моим прогнозам,
