– …этот ваш стационар? Ни на какой форпост науки и культуры он не похож, не надейтесь. А похож он на более или менее отлаженный механизм, где все детали и узлы подогнаны, хорошо смазаны и вертятся, как ему, механизму то есть, нужно. Что в особенности отвратительно… Какие-то типы с озабоченными рожами появляются в коридоре неведомо откуда и спешат неведомо куда. Куда ни загляни – светятся какие-то дурацкие экраны, на которых отображается непонятно что. Вот сейчас поздний вечер, а в баре – ни единой живой души…
– Спасибо, – сказал Кратов.
Дверь бара бесшумно распахнулась, так же бесшумно вкатился торговый атташе Ларокк и пробрался в дальний угол, откуда тотчас же начал делать Кратову непонятные знаки и строить зверские гримасы.
– Один нормальный человек, – продолжал сетовать Шлыков. – Этот лётчик… Ганс.
– Он не лётчик, а драйвер, – поправил Кратов.
– Ну, неважно. И тот временами становится безобразно серьёзным, ни с того ни с сего переходит на какой-то варварский сленг, который называется отчего-то «экспо», срывается с места и пропадает на десятки часов… Какие-то странные психологи, что блуждают по космическому сооружению…
– По стационару.
– …будто неприкаянные души. Вы-то здесь зачем, спрашиваю. А один, деликатнейший, немолодой уже человек, профессор Раппопорт, ответствует: не могу вам сообщить всё в подробностях, ибо связан есмь словом чести, а прибавлю лишь, что и сам пребываю в изрядном неведении… Директор Данбар вот уже сутки обещает рассказать мне, из-за чего весь сыр-бор, и беспардонно манкирует!
– Спросите меня, – пожал плечами Кратов. – Я расскажу вам то же самое, только, наверное, короче. А уж когда Данбар освободится, вы вытрясете из него подробности. А заодно и выведаете про его трикстеры…
– Про что?!
– Я имел в виду: про то интересное и неожиданное, что он вам обещал. И поделитесь со мной.
– Годится, – промолвил Шлыков. – Рассказывайте.
– Издревле в Галактике существует некое джентльменское соглашение, в просторечии называемое правом «пришедшего первым». Не путать с правом первой ночи, хотя суть примерно та же… Оно заключается в том, что цивилизация, чей представитель первым ступит на поверхность некой планеты, обретает все права на её исследование, эксплуатацию и колонизацию. Если, конечно же, пожелает. Этими правами «пришедший первым» волен распорядиться по своему усмотрению, и если они доказаны, то никто не может их оспорить. Когда-то давно, на заре Галактического Братства, такие попытки предпринимались. Доходило до локальных вооружённых конфликтов, которые не приводили ни к чему полезному, а единственно лишь к истощению ресурсов конфликтующих сторон и пустой трате времени… Вы, Герман, сейчас сделались похожи на бультерьера, учуявшего крысу, но принуждён вас разочаровать: последний такой конфликт разрешился миром и признанием права «пришедшего первым» полторы тысячи лет тому назад…
– А эхайны? – спросил Шлыков.
– Какие ещё эхайны? – спросил Кратов рассеянно.
– Э, бросьте! Меня вам не провести, я не «страшная девушка» из «Экстра-Террестриал»!
– Я слабо понимаю, о чём идёт речь, – сказал Кратов. – Но если бы и в самом деле где-то вдруг запахло… гм… палёным мясом, то бишь возникла угроза межрасового конфликта, то вы были бы в числе последних, кому я своей властью позволил бы туда сунуться.
– Подите к чёрту! – обиделся Шлыков. – Стал бы я тогда вас спрашивать!.. Ладно, рассказывайте, что было дальше.
– Дальше было вот что: два года назад произошло событие беспрецедентное, как радостное, так и неприятное. Была открыта планета Сиринга, безусловно относимая к «голубому ряду». Вы знаете, что такое «голубой ряд»?
– А вот вы мне сейчас и расскажете.
– Это неформальное обозначение планет, абсолютно пригодных к обитанию для человеческой расы. Земля – типичный образчик «голубого ряда». Да ещё, пожалуй, Амрита. К примеру, тот же Титанум к «голубому ряду» не относится, а Магия, Эльдорадо и Царица Савская относятся с большими оговорками. Упомяну, что на другом конце этой цветовой шкалы существует так называемый «чёрный ряд». То есть небесные тела, на которых люди жить никогда не смогут и не станут, а лезут в этот ад исключительно по врождённому любопытству.
– Вы переоцениваете людей, – сказал Шлыков недоверчиво. – Кому может быть любопытен ад?
– Например, мне. И я там бывал не однажды.
– Дадите интервью?
– Уж лучше сам опишу… когда-нибудь. Двинемся же дальше. «Голубой ряд» в Галактике очень редок, для Звёздного Разведчика нет большей удачи, чем найти такой мир и увековечить своё имя. Поэтому я и назвал открытие Сиринги событием беспрецедентным и радостным. Омрачено же ликование было тем, что в тот же день и час на орбите планеты появились корабли тоссфенхов. Образно говоря, мы потянулись к жемчужине – и столкнулись руками.
– Наши предки бы в подобной ситуации не церемонились. Спалили бы корабли конкурентов к чёртовой матери – и концы в океанскую воду!
