– Поэтому у наших предков зачастую не оставалось потомства… Тоссфенхи, как и мы, предъявили на этот мир право «пришедшего первым». Но, поскольку наши расы не питают взаимного предубеждения и неприязни – что, увы, ещё встречается в межрасовых отношениях, – мы сочли за благо не впутывать в наши внутренние дела высшие инстанции Галактического Братства и обо всём договориться полюбовно.
– Ну, и?..
– Чем по сей день мы и заняты. Опять же говоря красиво, мы сами загнали себя в патовую ситуацию. Первый год смешанная комиссия реконструировала поминутный хронометраж орбитальных манёвров людей и тоссфенхов. Выяснено было, что люди встали на орбиту на четырнадцать минут раньше. Зато тоссы… тоссфенхи раньше нас вошли в верхние слои атмосферы и уже оттуда их вытащили к столу переговоров. Решено было до прихода к согласию воздержаться от высадки на поверхность Сиринги – что означало бы безусловное заявление упомянутого права. Над планетой циркулируют патрули обеих рас. Установлена контрольная зона, куда не следует влетать кому-либо, кроме патруля. А ниже неё – запретная зона, в которой нарушитель будет попросту уничтожен и распылён…
– И что же, не находилось смельчаков-патриотов, которые рискнули бы на благо отечества взять эту планету силой?
– То есть нарушить запрет и высадиться на Сиринге? В общем, здесь все патриоты. И смельчаки есть. А вот идиотов или провокаторов пока не отмечено. Во-первых, запретная зона
– Но что-то же здесь происходит?!
– Разумеется. По-прежнему работает смешанная комиссия, которую возглавляют директор Данбар и командор Шхеактэушх. Пользуясь благоприятным моментом, возникли несколько побочных комиссий по культурным и экономическим контактам. Вон тот человек в углу, что пытается привлечь моё внимание неуклюжими телодвижениями, – торговый атташе Ларокк, он уже заключил несколько прекрасных контрактов с тоссфенхами и наверняка на этом не успокоится. Драйверы и ксенологи обеих рас совместно развлекаются и выпивают… Когда мы расстанемся – то расстанемся очень близкими друзьями.
– Как скоро это произойдёт?
– К сожалению, очень скоро.
– Отчего же «к сожалению»?
– Потому что нам будет не хватать друг друга. Прецедент с Сирингой имеет двоякую ценность. Быть может, он послужит очередным примером того, как развязывать гордиевы узлы. И ещё – как завязывать морские узлы Галактического Братства. Если бы Сиринги не было – её следовало бы выдумать.
– Но с чего вы взяли, что это закончится скоро?
– Ну, во-первых, ничто не тянется вечно. Либо договорятся Данбар и Шхеактэушх, либо… закончится наша партия с советником Шойкхассом.
– Какая ещё партия? – ревниво осведомился Шлыков.
– Разве директор Данбар ничего вам не рассказывал? – с самым невинным видом изумился Кратов. – Да ведь это самое уморительное, что здесь происходит!
– Ну же, не томите душу!
– Я прибыл сюда полгода назад и был весьма огорчён развитием событий. Мы встретились с советником Шойкхассом и, как бы даже и в шутку, придумали, как решить этот спор с помощью, так сказать, Божьего промысла. Полный, конечно, бред… Я предложил разыграть планету, а уж советник получил право выбора оружия. И он выбрал игру, известную по всей Галактике, на Земле именуемую «маджиквест».
– А, этот плод греха шахмат, домино и детской ролевой игры «Шёл солдат со службы»! – Шлыков отставил бокал и напрягся, пытаясь осмыслить услышанное. – Подождите. Вы что же – хотите сказать, что играете в кости на целую планету?!
– Угу, – кивнул Кратов, поднимаясь.
– Вот это и есть то, что я называю «сенсация»… – пробормотал Шлыков. – Э, э, куда вы навострились?
– Увы, мой друг, – притворно вздохнул Кратов. – Дела. Мой черёд бросать кости…
– Константин! – закричал вдогонку Шлыков. – Подробности – мне, а не этой выдре! Побожитесь!
Кратов уже направлялся к выходу, когда на него набросился Ларокк.
– Всё хорошо, – страстно пробормотал он. – Всё идёт отлично. Президент «Гала-Никель» отказался.
– Что же хорошего? – подивился Кратов.
– А то, что у них тяжёлое финансовое положение. Вторую неделю идёт совет директоров…
– Почти всё, как у нас!
– Я сделал информацию о желании тоссфенхов арендовать Павор, этот монструозный неликвид, широким достоянием ограниченной гласности.
– Спасибо, – горько усмехнулся Кратов. – А как вы намерены воздействовать на тоссов, если они тоже откажутся?
– Воздействовать на тоссов, – резонно заметил Ларокк, – станете вы. За ваши шестьдесят процентов комиссионных.
