Как в бреду, как в кошмаре, он ощутил мягкий, но настойчивый толчок в спину. Сильные лапы перевернули его. Подсвеченное синим адским пламенем небо чужепланетной ночи на миг склонилось над ним и тут же пропало. На Кратова надвинулась поросшая седыми лохмами звериная морда. Маленькие глазки налились кровью, распахнулась розовая клыкастая пасть.
– Уэхх! – дохнула она в лицо Кратову. – Уарр уэхх!..
И продолжала надвигаться и распахиваться всё шире и шире.
Между стволов гигантских араукарий (здесь их называли «пинью ду Парана») блуждали вязкие, кажется, – даже различимые взглядом потоки многообразных ароматов, запахов и того, что с величайшей деликатностью можно было назвать «амбрэ». Аромат источали диковинные цветы, что пестрели вразнобой на обширных ухоженных газонах. Запахи принадлежали игрушечным ресторанчикам и кафе, ютившимся в тени царственных деревьев. Откуда бралось остальное, можно было только гадать. Не то от некоторой части особенно экзотических растений (скажем, чудовищных размеров раффлезия, которую они имели сомнительное удовольствие лицезреть и обонять третьего дня на Суматре, воняла как самая последняя падаль, и выглядела примерно так же – но сюда её, кажется, никаким ветром не занесло), не то от людей… По дорожкам из белого камня неспешно фланировали небольшие компании весьма легкомысленно одетых – а правильнее сказать: изобретательно раздетых! – людей. Ничего не помогало. Можно было раздеться до пределов общественного приличия, как поступало большинство (включая Кратова, в его безыскусных джинсовых шортах и тропической рубашке, завязанной узлом на животе). Можно было обнажиться вовсе (подобно стайке истомлённых девиц на одной из лужаек). Растворённый во влажном воздухе жар был беспощаден. Невидимый и желанный, где-то вдалеке негромко и ровно шумел Атлантический океан.
– Скорее бы солнце село, – томно сказала Рашида. – И лучше бы мы поехали на Родригу-ди Фрейтас, или в залив Итаколоми, как нас и звали. На худой конец, в музей Сантос-Дюмона. А ещё лучше, остались бы в отеле.
– Ну уж нет, – запротестовал Кратов. – Попасть в эту сказку и торчать взаперти?!
– Лучше бы мы вернулись на Адриатику, – продолжала привередничать Рашида. – Такое же солнце, так же тепло, а море несравнимо лучше. И вообще, если тебе нужна сказка, следовало бы лететь в Копенгаген…
В одной руке у неё был веер из плотных пальмовых листьев, который она раздобыла у торговца сувенирами. Другой она по-хозяйски обнимала Кратова за шею. Проходившие мимо мужчины, вне зависимости от возраста, заглядывались на неё. Кратову это нравилось: всегда приятно сознавать, что твоя спутница – сногсшибательно красивая женщина. И потом, впервые за многие дни никто не таращился на него… Исключение составляли, пожалуй, лишь дети, которых сильнее всего привлекали спавшие на газонах кверху пузами большие кошки. Кошек можно было гладить – разнеженные и заласканные, они не реагировали.
– Я тоже хочу! – объявила Рашида.
– Гладить или чтобы тебя гладили? – не удержался он.
Рашида сделала вид, что пропустила это мимо ушей. Отпустившись от Кратова, она скинула сандалии и босиком пробежалась по газону до ближайшей зверюги. Кратов терпеливо ждал, пока она, присев на корточки, о чём-то разговаривала с хладнодушно раскинувшей лапы кошкой сиамского окраса и величиной с доброго сенбернара.
– Вы как две сестры, – сказал он, когда женщина вернулась.
– Знаешь, как они называются? – спросила Рашида, обуваясь. – Спальные кошки. Это такая особая разновидность. Генетический материал пумы или рыси, с вливанием кровей домашней кошки, попытка воспитать поведенческий стереотип собаки…
– Откуда у тебя такие познания?
– У меня были очень разнообразные и просвещённые знакомые… Спальные – не потому, что они всё время спят. Это на них можно спать. Можно положить голову им на бок вместо подушки. Тепло, и благотворное животное биополе. Очень полезно детям и старикам. У моего отца есть такая.
– Помню, – сказал Кратов. – Её зовут Ламия.
– Ах, да…
– Есть такая забавная планета Эльдорадо, – промолвил Кратов. – Там боготворят кошек. Но не таких монстров, понятное дело, а обычных дворняжек. Бытует даже выражение: «клянусь кошкой»!
– Самое время рассказать мне про Эльдорадо.
– Тебе бы там понравилось. На редкость шалопутный мир. Мир игроков и авантюристов. Мир вспыльчивых мужчин и ветреных женщин. Я провёл там несколько удивительных месяцев…
– И, конечно же, у тебя там была ветреная женщина?
Кратов помолчал.
– У меня там была фея, – сказал он, бледно улыбаясь.
Рашида ущипнула его за локоть.
– Чёртов бабник, – проговорила она. – Почему же ты расстался с ней?
– Это долгая история.
– Я никуда не спешу…
Кратов отвёл взгляд и вдруг сообщил вне какой-либо связи с прежним содержанием беседы:
– В Копенгаген мы тоже полетим.
– Я там была, – сказала Рашида. – Просто так. Но ты, кажется, просто так ничего не делаешь.
– Как раз наоборот. С тех пор, как я вернулся, я практически не совершаю осмысленных поступков. Причём делаю это осмысленно.
– Запутываешь следы? – сощурилась она.
