– Но там что-то есть! Смотри! – Бельчонок указывал лапкой вниз, куда и направлялся ежик. – Там чьи-то рога!
– Это не рога. – Ответил ежик. – Это воздух, просто он густой и не прозрачный. Его двигает ветер, вот тебе и кажется, что там кто-то или что-то есть.
Ежик вернулся и, взяв бельчонка за лапу, повел за собой. Когда друзья оказались на дне оврага их просто окружили заросли хмеля. Бояться стало некогда, да и туман остался выше, здесь все было прекрасно видно. Поэтому, они, не раздумывая, начали наполнять каждый свой мешок зелеными шишечками. Быстро справившись с делом, они дружно выбрались обратно.
– А где твоя палка? – Спросил ежик у бельчонка.
– Я ее на дне оврага бросил. Она мешала рвать шишки. Да, и с тобой мне не было страшно.
Когда они вышли на тропинку, ведущую к норке бельчонка, ежик сказал:
– Я пойду домой короткой дорогой. Уже поздно.
– Да, так быстрее. Если мне прямо, я тебе – налево. – Согласился бельчонок.
– Приходи ко мне завтра – Предложил ежик. – Скоро выпадет снег, и мы будем редко встречаться.
Друзья попрощались и двинулись каждый своей дорогой. Мешки с хмелем хоть и выглядели очень внушительно, но были совсем невесомыми, так что обратный путь не показался им тяжелым.
Добравшись до дома, ежик аккуратно разложил на холщовое полотенце все до единой шишечки. Разместил их недалеко от печки, чтоб они высохли просто так – сами по себе.
Ближе в ночи, в теплом маленьком домике ежика от шишек распространился аромат свежескошенной травы и еще чего-то горьковатого. Ежику очень нравился этот запах, и когда он уже укладывался спать в свою кроватку, он понимал, что спать сегодня он будет очень крепко.
Мы бежали вдвоем (другу, которого нет)
Мы бежали с тобой вдвоем,
Без оглядки на встречный ветер.
Не боялись, что отдаем
Горький опыт в любом ответе.
И от сердца всегда слова,
Только хитрость – ни лжи, ни фальши.
Смех над тем, что пока жива –
Значит, точно есть что-то дальше.
Полоса всех пустых дорог,
Ужин хлебом и черным кофе,
Откровения длинных строк,
И молчание на голгофе.
Все советы из тишины,
От ума и от мудрой силы.
Где мосты будут сожжены,
Нас когда-то и там носило.
Ты была моим другом, Друг.
Видно, что-то в настройках сбилось.
Жаль, что я не «не спускаю с рук».
Это жизнь. Просто, так случилось.
Марго
Это была самая яркая, самая эпатажная и самая несуразная женщина, из всех, что я встречала в своей жизни – травести не в счет. Да, и в то время, о котором идет речь не было никаких травести, равно, как – однополой любви, проституции и секса вообще.
Мне было лет 6, когда я ее впервые увидела. Ей – около 40. Это была подруга моей матери, пергидрольная крупная блондинка с длинными пышными волосами, большим бюстом, 41 размером ноги, томными карими глазами в «готическом» макияже и морковной помадой на губах. Ее звали Марго. Точнее, Маргарита Михайловна.
Она хорошо готовила, была гостеприимна и добра к друзьям. Знала толк в разных вещах, всегда в лоб говорила о том, что думает и поступала, как ей заблагорассудится. Она часто ездила в Болгарию и поэтому одевалась совсем не по-советски – например, зеленая юбка, белые сапоги и алое пальто (напоминаю, на дворе 1976 год), пользовалась французскими духами, носила дорогую массивную бижутерию и считала, что мужчина создан только для того, чтобы быть удобным женщине.
Ее муж Геннадий – узбек по национальности, русский по фамилии и бабник по сути, был намного старше Марго и делал все, чтоб его любимая чувствовала себя хорошо. Они были женаты уже более 10 лет, для обоих этот брак был вторым.
Первым мужем Марго был Йордан – болгарин по происхождению и месту проживания. Где она его нашла? Загадка. У них родилась дочь Драга, которая осталась после развода родителей с отцом. Думаю, поэтому, Марго все свои отпуска проводила в Болгарии. Не могу даже представить, как она справлялась с документооборотом для выезда тогда еще из СССР, но это было так.
Геннадий был старше Марго лет на 15. От первого брака у него был взрослый сын и такая же дочь.
Я, хоть и была маловата для каких-либо умозаключений, но все-таки видела, что Геннадий души в Марго не чает. Мне кажется, все дети видят такие вещи, хотя, скорее – они их чувствуют.
Так вот, Марго. При своем пафосе и авторитете – ведь, она так часто бывала заграницей – Марго казалась мне какой-то нескладной. Она очень громко говорила и смеялась, часто переходила на болгарский язык и смешила этим всех окружающих. Часто эпатировала, провоцируя мужа на разные поступки – типа, открыть бутылку водки, снеся ей горлышко ребром ладони или выпить залпом стакан коньяка, ухватив его со стола ртом и опрокинув в себя (вообще, подобные «гусарские» выходки были нормой в компании моей матери). Марго была готова куда-то пойти, поехать, выпить, попеть песни, потанцевать, сходить в кино, пофлиртовать с мужчинами на троллейбусной остановке – все, что угодно, лишь бы не скучать.
