Примерно через неделю мы созвонились повторно, и Татьяна сказала, что щенки прекрасно растут, все в порядке и она меня ждет, но из помета выделяется один кобель. Он крупнее, активнее, смелее, на ее взгляд – прирожденный лидер и чемпион. Если я сейчас внесу треть стоимости, пес останется за мной, и я поеду к ней за конкретной собакой. Цена щенка 1500 рублей. Новая машина в те времена стоила около 10000.
Мать молча выложила необходимую сумму, не задавая никаких дополнительных вопросов. Моя подруга – та же, что когда-то помогла мне купить Филиппа, составила мне в этой поездке компанию, решив не оставлять меня одну в такую значимую для меня минуту.
Мы добрались до Москвы без всяких происшествий, поели в какой-то закусочной прямо на перроне и поехали на автовокзал. На автобусе мы ехали бесконечно долго, останавливаясь у каждого столба, а по прибытии в Балашиху, еще шли под проливным дождем минут 40 в поисках адреса. До места мы добрались уже под вечер.
Питомник оказался обычной трехкомнатной квартирой на первом этаже. Татьяна – полноватая, круглолицая женщина, очень смешливая и разговорчивая, как все собачники – это все, что я о ней помню. Без вступительных слов, она пригласила нас в просторную комнату, где на подстилке из старого ковра без привычных ограждений и сеток, возились черные с рыжим щенки. Штук 12 или больше.
Мы с подругой опустились на ковер, все «дети», как по команде, кучей кинулись к нам – новые люди, новые возможности для игр.
Если вам хоть раз доводилось играть с целым пометом щенков, вы понимаете, что это такое. Тебя царапают и кусают какими-то иголками – настоящих зубок и когтей пока нет в наличии, лижут, тыкают носом, бьют лапами и облаивают, если ты вяло себя ведешь.
Пичкая каждого по очереди, я спросила Татьяну:
– Мой здесь?
– Нет. Он совсем другой. Живет отдельно с матерью. Сейчас я его принесу.
– А маму можно посмотреть? – Вдруг спросила моя подруга.
– Она очень агрессивна, как и отец. Но если хочешь – конечно.
Пока Татьяна ходила за моей покупкой, ко мне на колени влез почти самый маленький из помета кобелек. У него была затемнена маска, подпалины на лапах и груди. В неярком освещении комнаты он выглядел почти черным. Я поднесла его к своему лицу и чмокнула в морду. Он сосредоточился, как мог, вздохнул и, уперевшись одной лапой мне в щеку, начал интенсивно лизать мой нос.
Вернулась Татьяна. На руках у нее сидел очень яркий по окрасу ногастый и мордастый кобель.
– Вот твой Диллон. – Татьяна поставила щенка на пол.
Так всегда бывает, когда щенки из питомника. Во время актирования, им сразу присваиваются имена. Хозяевам не надо ломать голову, но и никакого «творчества».
Диллон прошел в середину комнаты, где мы сидели и без всякого стеснения, начал раскидывать своих однопометников по сторонам. Он делал это молча, просто заваливал всех подряд на пол. Это было легко, он был значительно крупнее своих братьев и сестер. Пробравшись к нам с подругой, он внимательно посмотрел, чем мы заняты и пошел дальше.
Я ссадила с себя темного щенка и поймав Диллона, взяла его в руки. Он попытался укусить меня за подбородок.
– Эй, нельзя это делать! – Засмеялась я, и поцеловав его в усы, поставила на пол.
Нам хотелось еще повозиться, но на общение не было времени. До поезда домой оставалось не больше 3 часов, а мы еще не в Москве.
Я отдала Татьяне оставшуюся сумму, взяла щенячью карточку и небольшой кусок простыни из-под матери Диллона. Чтоб ему было не так одиноко первые пару дней.
Когда мы уже обувались в прихожей, Татьяна сказала:
– Пойдемте, я покажу вам Ари.
За стеклянной дверью кухни бесновалась сука добермана. Не смотря на отвисшие соски, уставший вид и не самую лучшую физическую форму, сразу было видно – собака идеального экстерьера. Окажись дверь открытой, она, не мигнув, разодрала бы меня за то, что я смею трогать ее детеныша, который прижался ко мне с намерением поспать.
– Какая красивая. – Воскликнула подруга.
– Да. Только злая. – Вздохнула Татьяна. – Но нам с мужем подходит. Да, кстати, для справки – Вадимора – отец Диллона хозяину руку откусил.
– Это как! – Опешила я.
– Не знаю. Не понравилось что-то.
Отличные гены у моей собаки-убийцы.
Вдруг, Татьяна предложила увезти нас до Москвы на машине. Точнее, она скомандовала мужу, который сидел в другой комнате, и тот без разговоров начал одеваться.
Через 5 минут мы уже сидели на заднем сидении красного гелендвагена. Не припомню более жесткой и валкой машины. У меня все хорошо с вестибюляркой, но меня укачало. Диллон за пазухой куртки тоже был недоволен. То ли качкой, то ли жарой в салоне, то ли запахом бензина. Он бился в меня, как муха о стекло, требуя, чтоб его немедленно выпустили.
Ехали мы около часа. И под конец поездки, я была уже готова высадить Диллона куда угодно, а сама от души блевануть – например, себе под ноги. Когда нас высаживали у Ярославского вокзала, я не могла поверить, что я все-таки, справилась с тошнотой и удержала собаку от перемещений по салону.
– Меня чуть не вырвало. – Призналась подруга, когда мы уже отошли от машины.
