О да. Томус был на ее стороне, когда мы с Маркосом завоевали этот остров.
– Учитывая, чего ты добился, меня потрясает твоя скромность, – продолжал Томус.
Трудно быть гордецом, помня о том, как мать прокладывала себе путь ко двору через постель и прятала меня под половицами в процессе, чтобы избавить от еще более отвратительных воспоминаний. Или о том, как отец гнул спину, строя колесницы для сильных мира сего, а потом был задавлен одной из них.
– Я хорошо умею только завоевывать, – сказал я. – Завоевывать и вдохновлять людей на завоевания. Вот и все. Это мое единственное умение. В Ангельской песне не говорится, что Зачинатель будет праведным или даже порядочным человеком. Но он будет низкорожденным. И потому я должен напоминать себе – есть ли кто ниже меня?
– Ты должен оставить эти мысли в прошлом. – Томус потер место чуть выше сердца. – На простых идеалах империю не построить, государь император. Я сопротивлялся тебе так долго, потому что знал, что на твоей стороне одни фанатики, глупцы и мечтатели.
– А теперь и ты. Как любопытно.
Саурва хихикнула. Я едва не забыл о том, что она стоит за туманом.
– У тебя гораздо больше общего с Михеем, чем ты думаешь.
– Я и правда на твоей стороне, – сказал Томус. – И был на ней одиннадцать лет. Я наблюдал, как ты заключаешь союзы с врагами, за исключением Сатурнусов и их пиромантов, полностью заслуживших то, как ты с ними обошелся. И знаешь что, государь император?
– Поделись же со мной своей мудростью, Томус.
– Людей к тебе привязывает вовсе не то, что ты говоришь с ними как друг или отец, как бы тебе ни хотелось в это верить.
– Тогда что же заставляет их хранить верность?
Саурва снова хихикнула.
– О, это должно быть интересно.
– Не страх. Не вера. Просто факт, что ты побеждаешь, снова и снова. Все они верят, что тебя невозможно победить. Не важно, насколько стена толстая, ты пробьешь ее. Не важно, сколько замков на двери, – ты найдешь все ключи. На этом построена твоя империя. Даже в сердцах твоих злейших врагов живет вера в то, что ты непобедим. Все хотят быть на стороне победителя. Это самая соблазнительная приманка.
Я сцепил пальцы.
– А если здесь я проиграю, Томус? Все развалится? Легионы меня покинут?
– Это так, государь император. Достаточно один раз проиграть, и твоя легенда разрушится. К счастью, ты исчез в пустыне, сохранив образ в целости. Сатурнусам удалось уничтожить твою репутацию к западу от Юнаньского моря, но здесь, на востоке, верующие этосиане веками ждали твоего возвращения. Лучники сказали, что в этих землях повсюду твоим именем названы храмы. Почему? Да потому, что ты никогда не проигрывал. Ты был и остаешься Базилем Разрушителем. Даже латианам придется перестать называть тебя Изгнанным, ибо ты вернулся.
Действительно, легенда. Но сегодня она больше походила на тяжесть, сокрушающую кости.
– Ты и правда удивительный, папа. – Саурва придвинулась ближе, ее лазурные волосы и глаза стали ярче. – Иначе мама не стала бы с тобой спать. Она носила меня в себе почти десять лет. Не стоило бы этого делать ради ребенка обычного человека.
– Томус, я должен тебе кое-что сказать. – Я взглянул на Саурву, парившую прямо позади него. – С нами в комнате находится демон.
Саурва уколола его шею ногтем и рассмеялась.
Томус содрогнулся.
– Мне вдруг стало холодно. Ты сказал, демон?
– Она прямо позади тебя.
– Ты портишь все удовольствие, папа. – Саурва снова уколола Томуса, заставив его задрожать. – Я хотела, чтобы мое присутствие было нашим секретом.
Томус закрутил головой.
– Архангел, защити слугу своего от козней Падших.
– У этих тупых виршей нет никакой силы, – сказала Саурва. – Ангельская песнь – глупая книга. На самом деле некоторые стихи в ней нашептала писцам моя мать, когда те спали. Как можно доверять такому?
– Твои слова ее расстроили, – ухмыльнулся я. – Повторяй их.
Томус встал.
– Я лучше пойду, государь император. Много дел. Я должен распорядиться, чтобы из лагеря Сиры доставили еду и воду.
– Благослови тебя Архангел, Томус. И позволь сказать… – Я положил руку на сердце. – Мне повезло, что среди толпы фанатиков, глупцов и мечтателей есть такой практичный человек, как ты.
Он ухмыльнулся.
– Нет, государь император. Это мне повезло, что ты позволил моей практичной голове остаться у меня на плечах.
Саурва, как обычно, явилась насмехаться и дразнить меня. Она снова настаивала, чтобы я убил всех в храме, а затем ждал в городе, будто я пес, которому можно приказывать. И, конечно же, она продолжала твердить, как важно возродить Михея Железного с помощью кровавых рун.
Я вернулся на наши позиции у храма Хисти. Маркос стоял над своим планом битвы и тер глаза. Лекари уносили от разбитых дверей храма кричащих легионеров и еще больше мертвых. Атака Маркоса провалилась.
– Маркос. Что случилось?
Он продолжал ковыряться пальцами в слезных каналах.
– Посмотри на меня, – сказал я.
Он сфокусировал на мне покрасневшие глаза.
– Они болят, государь император. Мои глаза. Они кричат.
