– Это же… – Жемчужное сияние меня заворожило. – Слеза Архангела?
Мы хранили Слезу Архангела под Ангельским холмом. Это сверкающее белое яйцо размером с карету, как говорят, создано из сетований Архангела на состояние всего сущего.
– Какая чудовищная ложь. Источником послужил вовсе не Архангел. Совсем наоборот. Это оружие, предназначенное для уничтожения ангелов.
Она бросила кинжал на ковер.
Я его не подобрал.
– Вскоре мы взломаем каменные двери в храм Хисти, – сказал я. – Это тебя устроит, верно?
– В каком смысле? Объясни свои намерения яснее, папа.
– После того как мы перебьем всех, кто находится в храме, полностью очистим его, ты получишь его и Зелтурию. Верни Дорана, и тогда мы уйдем.
– Я не возражаю, чтобы ты выходил из кровавого тумана, заключал союзы и получал припасы, если намерен вернуться. Теперь твой дом здесь.
– Этот про́клятый город никогда не будет моим домом. Моим людям надоело вдыхать кровь.
– Уф-ф. – Из ее глаз покатились кровавые слезы. – Испытание оказалось слишком трудным для тебя, папочка? Хочешь, обниму тебя? Приласкаю.
– Только не ты.
Я повернулся к ней спиной.
– Твой мозг совсем раскис? Ты не можешь уехать. – В ее голосе звучали нестройные, демонические нотки. – Открыть двери храма – это только начало. Ты должен открыть и Врата. А это куда сложнее. И тебя избрали для этой задачи.
– Когда правил император из семьи Сатурнусов, он избрал меня, чтобы я стер грязь с его сапог после гонок на колесницах. И знаешь, что я сделал, захватив трон? Заставил его сожрать мои грязные сапоги. А потом отрезал ему уши, выколол глаза и бросил его в Сияющий пролив, привязав к ногам серебряные слитки, которые он так вожделел. Мне до сих пор интересно, каково это – тонуть, когда ты не видишь и не слышишь? – Я посмотрел на демоницу. – То, что избрали для меня другие, не имеет значения.
– Даже Несотворенный? – спросила Саурва. – Или Спящая? Хавва? Кровавая звезда? Утренняя звезда? Где начинается одно существо и заканчивается другое? Что означает одно слово и не означают другие? Какая разница, если на ваших языках невозможно описать даже тень божества? Вы как свиньи, копошащиеся в звездах.
Я не сумел скрыть дрожь. Я стер с глаз кровь от тумана, собравшегося в глазницах и ноздрях. Почему вдруг это произошло так внезапно? Почему это происходит лишь с определенными людьми?
– Найди какого-нибудь дурачка, чтобы открыл тебе эти вонючие врата. Может, это сделает тот Михей. Забери свою книгу и уясни наконец – мною ты не попользуешься. Это я использую других. А не наоборот.
– Нет, папа. – Она подплыла ближе, почти уткнувшись в меня носом. Я оттолкнул бы ее, но боялся прикоснуться к ледяной коже. – Ты должен исполнить свое предназначение. Только посмотри, как я изо всех сил стараюсь выполнить свое.
– Я свободный человек, которого наделил свободой воли Архангел, подаривший нам все хорошее, что существует в этом кошмарном мире. Я грешил и отягчал душу, но доброта Архангела указывает путь к прощению, всегда открытый. Я решил идти по нему. И отказываюсь выбирать твой путь.
– Никакие вопли и слова не отпустят тебе грехи. И кстати, я размышляю о том, как твои грехи скажутся на бедняге Доране. Он был так разочарован, когда я сказала ему, что он никогда не вернется домой. Тем больше веселья для нас с сестрами.
– Я видел, как наемники Сатурнуса надругались над моей матерью и младшим братом, а потом рассекли их пополам, причем в храме. Думаешь, меня легко испугать? Давай, играй с жизнью моего сына. Я не изменю решения.
– Я играю не с его жизнью, а с его бессмертной душой. Готов ли ты обречь ее на вечные муки, только чтобы спастись от заслуженной расплаты? Что ты за отец? – Она приложила руку к сердцу, хотя я сомневался в его наличии. – Мне стыдно, что я произошла от твоего семени.
Я судорожно вдохнул.
– В конце концов, зло не победит. Ты выбрала не ту сторону. Как твой отец, я еще больше тебя стыжусь.
Саурва опустилась на колени. Третий глаз, спрятавшийся у нее на затылке, открылся и закрылся. Она подобрала сияющий кинжал и сунула мне в руки.
– Может, мы и стыдимся друг друга, но ты все равно мой папочка. Не умирай.
Я сунул кинжал за пояс и вышел.
Легионеры, многие уже в золоченых доспехах гулямов, разместили взрывчатку Сиры у разукрашенных дверей из песчаника, ведущих в храм Хисти.
– Эта штука и правда сработает, как она говорила? – спросил я Геракона, когда мы встали за несколькими перевернутыми телегами.
– Да, государь император. Она чем-то напоминает липкий огонь гильдии пиромантов.
– Будь они неладны. – Они отказались признать меня императором, и я их сжег, только сначала медленно отрезал у всех пальцы на руках и ногах. – Они унесли свои секреты в могилу.
Вместе с моим уважением за стойкость.
Мы еще немного попятились на случай, если обломки полетят в нашу сторону. Я встал у входа в другой храм. Геракон шагнул вперед, поджег стрелу из горящей бочки, прищурился и прицелился.
– Стой, – сказал я.
