Она приблизила свои губы к моим.
Я отодвинулась на кровати как можно дальше.
– Что ты делаешь?
– Хочу тебя поцеловать.
– Зачем?
– А почему бы нет? Боишься, что тебе это понравится?
– Исключено. Ты омерзительна. Даже не приближайся ко мне.
– Это больно, – надулась Саурва. – У меня тоже есть чувства, знаешь ли.
– А мне плевать. Ты пытаешься выбить у меня почву из-под ног. Пытаешься смутить меня, чтобы я тебя боялась.
– Ха! А ты разве не так поступаешь с людьми? Ты самая большая ханжа из всех, кого я когда-либо видела, а я повидала немало.
– Конечно, ханжа. Но я смирилась со своими недостатками. У тебя не получится использовать их против меня.
– Это мы называем парадоксом. Видишь ли, если ты смирилась со своими недостатками, то не сможешь себя ненавидеть. Но правда в том, что рано или поздно отвращение к самой себе разорвет тебя на части. Если только ты не научишься себя любить. Даже те свои качества, которые находишь омерзительными, как меня. – Она подалась вперед и прошептала: – И подозреваю, ты не считаешь меня настолько уж омерзительной, как говоришь. Это мы называем прогрессом.
Она щелкнула пальцами и пропала. Я выпустила давно сдерживаемый выдох.
Я не позволю Саурве сбить меня с толку. Ведь именно этого она и добивается: чтобы я отстаивала ее интересы вместо своих. Если я верну Ашери, она должна быть лишена власти. Чтобы могла только помогать мне, ничего больше.
Когда над горизонтом показалось солнце, залив мягким светом пустыню и барханы, я пошла в юрту Пашанга. Чтобы разбудить его, я постучала посохом в зерцальные доспехи, лежащие на полу.
Пашанг застонал, почесал рубцы на раздувшемся животе и открыл глаза.
– А, ты принесла утро, дорогая жена.
– Есть новости от Базиля?
Он потянулся и зевнул.
– Насколько я знаю, нет.
– Думаешь, у него получится?
– Снести дверь – это одно. Но выдержать поток пуль гулямов – совсем другое.
– Но ведь в конце концов у них закончатся пули.
– И сколько человек готов положить Базиль, прежде чем это случится? Может, он решит, что менее затратно просто уморить их голодом.
– Уморить голодом… На это потребуется целая луна, а то и больше.
Я разочарованно ударила посохом по полу.
Обнаженный Пашанг поднялся и вытянул руки к дыре в потолке.
– Когда Базиль пришлет кого-нибудь, я подчеркну, что ты торопишься.
– А ты сам-то осознаешь, что это срочно, Пашанг? Думаешь, Кева целыми днями курит гашиш? Он сделает все возможное, чтобы меня победить. И разрушить все, что мы пытаемся создать. Он ясно дал это понять. Я даже завидую человеку, чьи цели столь ясны.
– Ты и сама видишь ясно, султанша. Ты лично сковала тот путь, по которому мы теперь идем. Тебе некому завидовать.
– Это ты так считаешь. Но я волнуюсь.
Пашанг добродушно улыбнулся.
– Мне нравились времена, когда ты делилась со мной своими тревогами. Когда все мне рассказывала. А в последнее время ты замкнулась.
– Ты тоже изменился, Пашанг. Не заставляй меня перечислять все изменения.
Он положил руки мне на плечи.
– Но мое сердце не изменилось. Я по-прежнему люблю тебя, Сира.
– Правда? – Его прямота меня потрясла. Мне тоже следует быть откровенной. – Сколько у тебя было женщин с тех пор, как ты в последний раз признавался мне в любви?
– И разве я пытался это скрывать? Если тебя это задевает, я прекращу. Но я ведь дикий зверь. Люблю убивать и спать с женщинами. А ты временами не склонна ни к тому, ни к другому.
– Я всегда готова убивать врагов. – Я попыталась улыбнуться. – И мне не хватает любовных утех.
– Что ж… Мой член уже готов. Спина позволит тебе поскакать?
Закончив, мы поболтали, посмеялись и насладились оранжевым виноградом, но тут снаружи нас позвали. Это был суровый голос Текиша.
– Пашанг. Сира. Вы точно захотите это увидеть.
– Лучше нам одеться, – сказала я.
– Дай нам несколько минут, – прокричал через полог Пашанг.
Я натянула кафтан и пригладила волосы. Пашанг накинул на плечи золотистый халат.
– Входи, брат, – сказал он.
Текиш шагнул внутрь. Он притащил кого-то с собой. Кармазийку с рыжими волосами, которую я узнала.
– Сади, – сказала я.
Под ее острым носиком расцвел синяк – кто-то ей врезал.
– Селена нашла ее среди абядийцев в клетках, – сказал Текиш. – Она всячески старалась не выделяться. Даже убрала волосы под тюрбан, чтобы мы ее не заметили.
Я прикоснулась к собственному носу.
– Это же сделал не ты, Текиш?
– Не я.
Сади неотрывно смотрела на меня с грозным видом. Взгляд золотистых глаз как будто проникал насквозь. Выглядела она колоритно – с буйными рыжими волосами и потной кожей цвета мускатного ореха.
– Прими мои извинения за то, что тебя ударили, – сказала я. – Кажется, мы так и не познакомились как следует.
– И ты прими мои извинения, – отозвалась она. – За кинжал, который я оставила в брюхе этого мерзавца.
Я смущенно скрестила руки на груди.
– Ну, значит, мы квиты.
– Разве? Вы по-прежнему преследуете абядийцев.
– Мы уже перестали после того, что твой любовник сделал с нашими всадниками, – сказал Пашанг. – А кроме того, мы уже доставили послание.
– Что же это за послание? – язвительно спросила она.
– Что это мы правим Аланьей, – ответила я. – И всем следует склонить головы.
