— Когда появился твой предок, та напрасная надежда уже давно умерла — вместе с большинством соискателей, с тремя или четырьмя первыми королями Нессии, с воспоминаниями о моих друзьях и даже с самим смыслом существования этого королевства. Но, да… был момент, когда это зачерствевшее сердце всё же дрогнуло. — Он прижал ладонь к груди и вцепился пальцами. — Я дал клятву. Что если пророчество сбудется, и явится хозяин меча — я помогу ему во всём, что потребуется. И, чёрт побери, я пересёк грёбаную пустыню и выдержал это надменное лицо Воланда. Хочешь знать, почему?
Он выкрикнул последний вопрос, опасно склонившись ко мне. Я, до глубины души тронутая его рассказом, не смогла удержать оборону и позволила гневу ослабеть.
— Потому что ты всё ещё один из Фианна, — тихо сказала я.
— Это мы ещё посмотрим, — проворчал мой меч.
Фионн споткнулся. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы снова выпрямиться. Он заморгал, будто вдруг потерял ориентацию, как человек, не знающий, чего ждёт от себя самого.
Гвен прикрыла лицо руками. Её глаза поблёскивали от слёз.
— Я вообще ничего не смыслю в мечах и предпочла бы больше никогда не использовать Орну, потому что это значило бы, что в этом больше нет нужды, — добавила я. — Но… это было бы наивно. После слов Морриган — особенно. Если мне снова придётся её взять, я бы хотела, чтобы она не вытягивала из меня всю энергию, направляя мои движения.
— Это была не я! — возмутилась Орна.
Фионн откашлялся и принялся приглаживать одежду. Морриган, не меняя положения в кресле, лениво потрясла фляжку. С какого это момента она успела её утащить?
— Думаю, ты вполне можешь ответить девушке и без ещё одного глотка, — сказал он.
Бессмертный упрямо смотрел куда угодно, только не на меня, прежде чем, наконец, произнести:
— Хорошо. Я буду тебя обучать.
Я кивнула в сторону Морриган.
— А с тобой у нас осталась незавершённая беседа.
Женщина согласно кивнула.
— Вперёд, девочка.
Наконец-то я смогла задать тот самый вопрос, что терзал меня все эти месяцы.
— Зачем ты забрала мою сестру?
Женщина обернула толстую прядь волос вокруг запястья. На фоне её бледной, почти мраморной кожи этот жест казался на удивление обыденным — слишком земным для такой, как она.
— Для начала ты должна знать: пока Никто владел моим телом, отделить мою психику от его было невероятно трудно. Это касалось моих мыслей, моих тайн, воспоминаний, магии. Всей меня. Иногда мне удавалось вернуть себе немного контроля, но я всегда считала, что это происходило лишь потому, что демон уходил на отдых куда-то вглубь или просто смертельно скучал.
Это звучало… логично.
— Отсюда и перемены в твоих глазах, верно? — догадалась я.
— Да. Немногие пытались это объяснить; те, кто знал меня до войны, в большинстве своём были мертвы. — Она провела свободными пальцами под глазами, словно до сих пор не могла поверить, что они снова стали по-настоящему её. — Однажды, благодаря моим воронам, мы узнали, что в Гримфире появилась странная девочка. Никто заинтересовался ею из-за цвета глаз. Фиалковые. — Морриган посмотрела прямо на меня, совершенно серьёзно: — Как у Теутуса.
Мои подозрения подтвердились. Те вороны, которых я снова и снова видела в Гримфире, были не просто птицами. Они следили за мной. Изучали. Передавали сведения, которые вполне могли попасть в руки короля.
— Это могло ничего не значить. Иногда у сидхи действительно рождаются дети с такими глазами. Но потом вы начали бежать, использовать камни трансмутации… Вы были неосторожны. — В её голосе звучала почти укоризна. Вместо того чтобы возмутиться, я упёрла носки сапог в пол, согнув ступни, и с благодарностью приняла болезненный укол в костяшках. Морриган была права. Тогда я действительно сильно занервничала, мы только-только осели после побега из Гальснана, и мне пришлось вступить в бой с тремя так называемыми охотниками. — Принц Бран лично подключился к вашей поимке, и Никто решил приблизиться. Твоя сестра привлекла его внимание, когда превратилась в медведя. Тогда я поняла, что должна что-то сделать, иначе он просто будет её пытать и убьёт. Я не могла взять верх и отпустить вас просто так — он бы тут же заподозрил неладное. Поэтому я сделала то, что на тот момент сочла наилучшим выходом: притворилась, будто твоя сестра меня забавляет, и взяла её в качестве питомца.
— Ты обманула Никого?
Я почувствовала тепло у спины — и даже не обернулась, чтобы понять: Мэддокс расправил одно из своих крыльев. Оно не касалось меня, но пульс у меня подскочил, и я услышала приглушённое рычание, доносившееся из его груди. Будто он всё чувствовал.
