Как и Бран, он не солгал. Танцы не были его сильной стороной. А учитывая мои посредственные таланты в танцах и напряжённость между нами, мы вдвоём больше походили на дуэлянтов в вечерних нарядах, чем на танцующих. К счастью, то ли из уважения, то ли из осторожности остальные пары отступили от нас подальше.
Мелодия была медленной и нежной. Я пыталась абстрагироваться от внешних раздражителей. Я старалась не обращать внимания на тепло его тела, теперь вдвойне ощутимое из-за прохлады, и его запах, который оставался неизменным даже здесь. Как же это всё неправильно! Я должна воспринимать Мэддокса совсем по-другому, ведь он оказался не тем, за кого себя выдавал.
И моё тело должно реагировать иначе теперь, когда я знаю правду.
Его правая рука была слишком низко, почти на шве, разделяющем корсет и юбку, но ни одна приличная леди не осмелилась бы поправить наследного принца.
После поворота он притянул меня обратно слишком резко, и я врезалась в его грудь. Красная шёлковая ткань не скрадывала его мышцы, это было как удар о мебель.
— Как ты? — прошептал он.
Оттенки в его голосе… Чёрт, казалось, будто его это искренне волнует.
Я отстранилась на приличную дистанцию и, не глядя на него, ответила:
— Поздравляю с предстоящей коронацией, ваше высочество.
Он слегка вскинул голову от моих слов, как будто я назвала его гнусным чудовищем, а не высочеством. Он поджал губы и окинул взглядом зал, словно старался не смотреть на меня.
— Ладно. Если мне придётся танцевать с тобой всю ночь, чтобы ты сказала, как ты себя чувствуешь, я это сделаю. Оркестр будет играть, пока вся королевская семья не удалится, так что я не спешу.
И я поняла, что он сделает это. Этот мерзавец не постесняется пойти на шантаж, пустить слухи или ещё как-нибудь создать для меня проблемы. Его саркастичный тон был мне так хорошо знаком, что я едва не прикусила язык до крови.
Когда я смогла говорить, не выдавая поток проклятий и грубостей, я проскрежетала:
— Это не очень хорошая идея.
— Из-за них? — Кивком головы он указал на группу придворных, внимательно наблюдающих за нами. Я бы не удивилась, если бы увидела Игнас, потерявшую сознание, как леди Болг-старшая, из-за всего внимания, что я привлекла. — Не волнуйся, в данный момент твоя ценность для всех этих несчастных растёт в геометрической прогрессии. Можешь не благодарить.
— Думаю, моя ценность и так уже возросла после танца с принцем Браном.
Я почувствовала, как его пальцы сжались на моей спине при упоминании брата.
— Ты забыла всё, что я тебе сказал, когда мы прощались?
— Прощались? Но ведь мы с вами разговариваем впервые, ваше высочество.
Его маска идеального королевского безразличия слетела на мгновение, когда он одарил меня испепеляющим взглядом.
— Перестань.
— Перестать? Что вы имеете в виду? — Я заморгала в притворном замешательстве. — Извините, но моё воспитание не позволяет мне обращаться иначе к будущему королю.
Что-то вспыхнуло в глубине его глаз. Золотая искорка.
И хотя про себя я злорадствовала от того, что мне удалось вывести его на эмоции, я всё же не глупа. Не стоит провоцировать скандал посреди бального зала.
— Держись от него подальше, — произнёс он голосом на октаву ниже, чем мгновение назад.
— Знаете, будь я невинной и робкой юной леди, я бы даже подумала, что вами движет ревность, ваше высочество.
Он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем его лицо озарила медленная улыбка, лишённая веселья, но полная других, более тёмных эмоций.
— Ты даже не представляешь, насколько иронично думать, что я могу ревновать к Брану.
Я нахмурилась от его слов. Музыка подходила к концу. Во время последнего поворота он прошептал мне на ухо:
— Мне всё равно, с кем ты танцуешь первый танец, главное, чтобы последний был со мной.
Мэддокс, Сетанта или кто бы он ни был, проводил меня до места, где стояла герцогиня, а затем исчез в толпе.
Десятки дам окружили нас в тот же миг.
— Она танцевала с обоими принцами за один вечер!
— Что он тебе сказал?
— А вдруг он уже выбирает будущую королеву?
Не знаю, как я выдержала следующие несколько часов. Как и предполагала, те, кто попробовал еду, теперь смеялись гораздо громче, танцевали с совершенно неподобающей развязностью или исчезали за портьерами и в садах. Пухлый мужчина с румяными щеками (если не ошибаюсь, виконт Эремон) позволил одной из даэг-ду увести себя из зала.
Ближе к полуночи король снова поднялся на помост и громким хлопком добился тишины, за исключением нескольких особенно возбуждённых гостей, которых тут же утихомирили.
— На протяжении многих лет в такие вечера мы устраивали разнообразные представления. Мы все знаем о мерзости Триады, знаем, сколько бед они принесли. Но в этот раз, на пятисотлетний юбилей, я решил преподнести вам нечто особенное. Я бы хотел, чтобы все присутствующие смогли улицезреть, пусть даже не в полной мере, величайшие подвиги того времени. Чтобы мы могли почувствовать себя частью тех событий. Готовы ли вы?
