— Да, — прокомментировал Бран за моей спиной, растягивая слова, — возможно, я слегка переборщил.
Всё перед моими глазами превратилось в одно сплошное тёмное пятно. Я бросилась вперёд без всяких мыслей, движимая только абсолютной необходимостью убедиться самой, что она… что моя сестра…
Мои бёдра ударились о стол. Взгляд обежал всю эту чудовищную сцену, всё это воплощение зла и варварства. Я едва смогла прикоснуться дрожащими пальцами к медвежьей шерсти, слипшейся от крови. Тело всё изранено, веки сомкнуты, пасть приоткрыта, а грудная клетка едва шевелилась. Каэли вырвали все когти. И её маленький хвостик…
Воздух не доходил до моих лёгких. Всё вокруг начало качаться. Как той ночью в бальном зале, моё зрение заволокло чёрными пятнами. Тот же горячий поток тёмной силы поднялся по моим ногам, к груди, рукам и…
Чужие пальцы обвили мою шею и грубо сорвали камею. Защитные заклинания сдавили меня, сжимая и скручивая, пока не взорвались вспышкой ослепительного света, озарившей всю башню. Лишь мгновение спустя холодная, мучительная боль вонзилась мне в спину. Я в ловушке. Без воздуха, без магии, без чего-либо. Тепло и тьма исчезли. Сокрушающая слабость овладела моими костями.
Камея отскочила от стола рядом с Каэли.
Принц Бран прижал меня к своей груди. Силы покинули меня. Кинжал из гематита вонзился между моих рёбер.
— В нашу первую встречу ты скрывалась под не самым привлекательным обликом, верно? — прошептал он мне на ухо.
Он знал. Знал, кто я; знал, что Каэли — моя сестра.
Медленно, позволяя мне ощутить каждое мерцание гематита, разъедающего кожу, деформирующего кости, Бран вытащил кинжал и осмотрел лезвие.
— Тоже красная…
Он оттолкнул меня, и я повалилась на пол. Тяжело дыша, не в силах подняться, я чувствовала, как тьма пытается вернуться, выбраться из моей тени. Я думала о том, что прежде уже получала куда более серьёзные раны от гематита и смогла выжить. Бран не знает, что я быстро восстанавливаюсь. Если отвлечь его на достаточное время…
Не отрывая взгляда от окровавленного кинжала, принц тихо произнёс:
— Посади её на цепь, Эльфин.
Два охотника потащили меня по полу и рывком подняли, совершенно равнодушные к моей ране. Я стонала от боли, когда они выворачивали мои руки. Они сковали мои запястья цепью из гематита так туго, что кровь перестала поступать в ладони. Тьма и любой намёк на магию исчезли.
Я едва касалась пола носками туфель. Меня подвесили в воздухе в нескольких метрах от стола. Удар в рёбра вызвал колющую боль по всему телу. Из-за гематита, касающегося моей кожи, рана не заживала.
Мы с сестрой умрём в этой башне от рук принца-садиста.
Помимо боли, я чувствовала постоянные пульсации в ключицах. Отчаянные толчки, которые, казалось, пытались донести до меня какое-то сообщение.
«Метка, — смутно подумала я. — Она скоро проявится».
Бран положил кинжал рядом с остальными инструментами на столе. Дерево было тёмным и влажным, пропитанным кровью.
— Я ведь говорил тебе. Говорил, что найду тебя. Вот только я не ожидал, что тебе хватит наглости скрываться прямо у меня под носом, — признал он, усмехнувшись. — Это меня удивило, должен признать.
Он лениво облокотился на стол, словно на нём не лежало тяжело раненое живое существо, и скрестил руки на груди.
— Тебе, наверное, любопытно, как я раскрыл твой обман, верно? — Он ни секунды не ждал ответа. — Ну разумеется. Приведите их, пожалуйста.
Три охотника исчезли за другой дверью и через несколько спустя вернулись, волоча за собой три тела. Два уже мёртвых, но третье отчаянно вырывалось.
Моя челюсть задрожала.
Это была герцогиня. Избитая, изувеченная, с взлохмаченными волосами и синяками на лице. Чёрный кляп не давал ей говорить.
Принц не обратил на неё внимания, жестом показав, чтобы сначала приблизили двух других. Когда охотники бесцеремонно бросили их перед Браном, я даже не пыталась дышать или думать. На мгновение я почувствовала, как будто у меня земля ушла из-под ног, и не потому что я висела на цепях.
Плумерия и Дугалл подверглись всевозможным зверским пыткам перед смертью, это было видно с первого взгляда. Мучители не пожалели ни одной части тела. Девушку я узнала по волосам и белым перчаткам. Парня — по военной форме. Остальное было сплошным кровавым месивом, при виде которого у меня сдавило горло.
