Ладно, будем считать, что территория вокруг объекта у нас под контролем, самое время идти внутрь. Страшно, конечно, но и азарт какой-то появился. А через пару минут и Леха со своей «Сайгой-12К» рядом очутился.
– Ну что? – спросил он.
– Не пойму. – ответил я. – Кобель бесится, а я пока ничего не вижу.
– Ну ты и видишь немного.
– Это верно.
Видно мне всего один зал, да и тот не весь и плохо. Заканчивается он дверью посередине торцевой стены, а что за ней так вообще неизвестно. И вот тот, последний угол, где время от времени в луче что-то поблескивает за толстыми досками, мне тоже не нравится. Метров двадцать до него, недалеко даже для моего обреза. А ну-ка…
Я навел точку лазерного луча на щель между досками, и нажал на спуск. Бухнул выстрел, картечь выбила из толстых трухлявых деревяшек облако щепы, но больше ничего не произошло. Никто не выскочил, никто не выбежал, никто не бросился. Я передернул цевье, выбросив стреляную гильзу и загнав новый патрон в ствол, затем на ощупь достал еще один из подсумка, затолкал в приемник, преодолев сопротивление пружины.
– Пошли. Прикрывай.
Я встал на ноги, держа ружье на уровне глаз и обшаривая лучом пространство перед собой, переступил широким шагом через заваленную дверь, сразу же сместился левее и встал на колено, чтобы не перекрывать сектор огня Лехе, идущему следом.
– Чисто.
Леха повторил мой маневр, разве что присел на колено у самой двери.
– Чисто.
Я поднялся, медленным, полу-приставным, полу-крадущимся шагом пошел вперед. Только сунься ко мне спереди, закидаю картечью… Это я себя подбадриваю. Луч фонаря ползает по стенам, доскам на полу, поваленным перегородкам. Что там такое блестит в дальнем углу справа?
Собака рычит. У Ксении микрофон близко, а она на частоте сидит. И чем дальше, тем больше, мне в наушнике слышно хорошо.
Я прошел метров десять, наверное, до середины коровника. Надо бы Лехе подтянуться. Пусть прикрывает меня сзади-справа.
– Леха, подтянись. – командую я и опускаюсь на колено.
Слышится тихий скрип и треск, мне на шлем сыплется деревянная труха, что-то большое и темное проносится у меня над самой головой, слегка задев скользкую поверхность шлема, как будто кто-то в шутку отвесил мне подзатыльник, я инстинктивно начинаю заваливаться на левый бок, разворачивая дробовик вверх. Что-то темное, отскочившее от меня было, возвращается обратно, вспышка, грохот, сквозь него я слышу тупой удар, как будто кто-то доской плашмя шарахнул по тюку с мокрым бельем, и что-то сваливается на меня сверху, сбивая с ног.
Меня откидывает в сторону, придавливает ноги, но тяжесть тут же сваливается, снова вспышка и грохот выстрела, опять звук удара, и что-то темное, вертлявое, непонятное, катится по полу. Через это все я слышу, как залаяла собака. Ствол помповика направлен в сторону темной туши. Я не целился, я просто так упал, но какая разница? Я жму на спуск, упертый в живот приклад с силой бьет меня ниже бронепластин, чуть не лишая дыхания, с дула срывается хвост пламени и в свете фонаря вижу, как картечь рвет что-то в грязно-бордовые клочья, и снова выстрел, уже надо мной.
Это Леха, он стоит прямо возле меня, продолжая нажимать на спуск своей самозарядной «Сайги», которая выбрасывает хвосты хорошо заметного в полумраке голубоватого пламени. В его вспышках вижу оскаленные зубы и мертвые глаза, сдвигаю туда по-прежнему заметную мне красную, ослепительно яркую точку, одновременно и совершенно машинально передергивая цевье, снова жму спуск, и помповик снова лягает меня в живот.
В беспощадно белом свете фонаря я вижу странную, сморщенную, синеватую морду, и вижу, как картечь бьет прямо в оскаленную пасть, проломив, словно кувалдой ровный ряд желтых зубов. Надо мной снова вырастает хвост голубоватого пламени, и катающуюся по полу тушу переворачивает ударом, часть картечин попадает в пол, вышибив облако пыли. Следующий выстрел прямо у меня на глазах проделывает огромную дыру в морщинистом затылке существа, которое вздрагивает от тяжелого удара.
Я успеваю перезарядить снова и снова нажать на спуск, наведя пятно луча на выпуклый под голой пятнистой кожей хребет твари, и хребет проламывается внутрь, и я каким-то образом просто чувствую, что этот выстрел был уже не нужным, но я его все равно сделал, чтобы задавить охватившую меня панику. Я резко откатываюсь назад, легко и быстро, и мне не мешает ни разгрузка, ни броник, ничего. Вижу, как Леха отскакивает в сторону, чтобы я его не сбил с ног.
Это меня останавливает, я, наконец, поднимаюсь на одно колено, снова передергиваю цевье и начинаю заталкивать патроны в приемник, по одному вытаскивая их из подсумка. Лехин луч фонаря, и фонарь Татьяны из окна скрестились на мертвой твари. Она лежит спиной, видна только грубая морщинистая коже и обрывки какой-то одежды на ней. Человеком оно было.
Магазин дробовика снова набит, я навожу свой луч на убитого мутанта.
– Что скажешь? – немного дрожащим голосом спрашивает Леха.
– Бля, скажу… Что-то упустил? – таким же дрожащим, к своему удивлению, отвечаю я.
– Вроде нет.
– Посмотрим?
– Ага. Я прикрою.
