Брожение умов и нервозность сотрудников тоже крепли по мере поступления новых сведений, особенно таких, какие нормальный разум начисто отказывался усваивать, и в результате Валера счел за благо распустить всех по домам, наказав на завтра не суетиться и лишь быть на связи, за что был неоднократно одарен благодарственными словами. Люди откровенно стремились домой и присутствием в офисе тяготились. Надо быть справедливым: получив свое нынешнее положение на правах зятя Братского и осознавая, что окружающим это прекрасно известно, Валера не корчил из себя небожителя – понимал, что не заслужил. Поэтому сотрудниками компании был скорее любим за незлобивый нрав, доброжелательность и чувство юмора. Сейчас же люди, быстро собравшись, очистили офис, оставив Валеру коротать в нем время одного. Чего он, собственно говоря, и добивался.
Оставшись один в большом пустом офисе, он схватился за мобильный и набрал номер Вадика Уринсона – пронырливого незаметного финансиста, решавшего самые щекотливые вопросы как самого Валеры, так и уважаемого тестя. «Вывести-ввести», помыть деньги до белизны, перевести куда надо то, что переводить нельзя, обналичить любую сумму – все делалось мгновенно. За что, собственно говоря, Вадика клиенты и ценили. Располагая немалыми свободными суммами в наличных и работая только с проверенными клиентами, он мог себе позволить действовать под честное слово, на опережение, он был вне конкуренции во многих делах, особенно таких, с какими в банк идти не хочется, даже в лояльный.
– Привет, Вадь, – сказал в трубку Валера, когда откликнулся низкий голос на другом конце «провода». – Валера Воропаев.
– Привет, привет, кому бы не пропасть, – радушно ответил Уринсон. – Чем могу?
– Бумага нужна. И чем быстрее, тем лучше.
Голос Уринсона мгновенно «поделовел» – тоже часть образа.
– Сколько и когда? – уточнил он.
– Два «больших» сможешь найти? – спросил Валера.
– Сегодня? – переспросил Уринсон и, не дожидаясь ответа, сказал: – Сегодня нет. Один и два наскребу, примерно, больше уже нет. А завтра могу остальное. Подойдет?
Валера и сам не знал, подойдет или нет. Он решил снять наличные деньги лишь потому, что решил: «Не помешают». Поэтому сумму в два миллиона долларов определил наугад, исходя из тех своих средств, что крутились у Вадика. Но полагал, что с такой суммой у того проблем не возникнет, поэтому слегка удивился. Однако слово «уже» мимо ушей не проскочило.
– Да нормально, – ответил он. – Когда подослать сможешь?
– Некого подослать, Валер, – с сожалением ответил Вадик. – Не ты один такой у меня сегодня, все люди в разъездах. Лучше бы ты сам подъехал. Сможешь?
– Через часок нормально будет? – уточнил Валера.
– Не вопрос, жду, – ответил Уринсон и отключился.
Ощущение, что грядут проблемы небывалого масштаба, продолжало крепнуть. Мало того что в «Лавке Уринсона» денег не хватило, так еще и людей не было. А что это значит? Мыслителем быть не надо, чтобы понять – Валера не одинок в желании получить наличные на руки. К самым осведомленным людям он себя не относил – что взять с владельца строительной компании? А среди клиентуры было много людей государственных, таких, какие сидят куда ближе к источникам информации, в том числе и из тех, кто призваны хранить покой населения. А если так… Вообще-то если говорить честно, то осведомленней Уринсона людей в стране было мало. Вся его клиентура считала своим долгом предупреждать его о возможных проблемах, потому что отчасти его безопасность была безопасностью их денег. По крайней мере, пока он цел, хлопот меньше.
В общем, Балерина интуиция, не раз выручавшая его из трудных ситуаций, сейчас подсказывала ему, что следует ожидать худшего. Насколько худшего – видно будет, но очутиться перед худшим с чемоданом наличных было бы полезней, чем с ворохом кредитных карточек.
В тишине пустого офиса зазвонил телефон. Так резко, что задумавшийся Валера подскочил на месте. Он подошел к столу, снял трубку.
– Валерий Палыч, это Посохов, – послышался бесцветный голос из наушника. – Новости у меня нерадостные.
– Слушаю вас, Борис Сергеевич, – откликнулся Валера, совсем не удивившись пессимистичному вступлению.
– Говорят, что какая-то серьезная эпидемия началась, – осторожно сказал Посохов. – Вроде бешенства, только еще хуже. По городу множество смертей, нападения и все такое. И мои ребята из охраны так говорят, и знакомый с самого-самого верха позвонил, какой врать или выдумывать не будет, и другие источники подтверждают. Беда, говорят.
– И что делать советуют?
– Не знаю, кто и что советует, но я предпочитаю завтра рано утром вылететь в Лондон. Там такого бардака не будет.
– Не будет, конечно, – уверенно подтвердил слова Посохова Валера, окончательно убеждаясь, что говорит с идиотом. – Тогда и я куда-нибудь улечу. Наверное.
Добавил последние слова он уже из озорства, но Посохов подколки не понял и лишь поддержал Валеру в его начинании. На этом разговор и закончился. Делать в офисе было уже нечего, и Валера, накинув пальто, ушел.
