Во дворе офисного здания «Фармкора», что на Садовом кольце, стояли два новеньких «Тигра» в милицейской раскраске – группа быстрого реагирования. Сидели в них не эсбэшники, а самые настоящие офицеры московского ОМОНа. Они тоже с семьями были отобраны для спасения, и к тому же им более чем хорошо заплатили. Их задачей был немедленный выезд в ту точку, где у какой-то из колонн возникнут проблемы. Какого рода проблемы могут возникнуть – омоновцам было яснее всех, они еще с ночи насмотрелись на оживших мертвецов. Да и в закрытые решетчатые ворота офисного двора такие мертвяки уже несколько раз толкались. Ближе к вечеру их стало заметно больше.
Старший лейтенант Павлов, сидевший в головной машине, не выдержал в конце концов, выбрался из салона, подошел к воротам и через решетку застрелил одного из мертвяков из своего ПММ. Тело свалилось на тротуар. Павлов оглядел улицу. Машины по Садовке ехали, а вот пешеходов видно не было совсем. Все прятались.
Старлей добежал обратно до здоровенного внедорожника, влез назад, в десантный отсек.
– Оно тебе надо? – зевнув, спросил сидевший на переднем сиденье массивный майор в камуфляже. В его здоровенных лапах АК-74М, лежащий на коленях со сложенным прикладом, казался игрушкой из черной пластмассы.
– Да надоели. Бродят и бродят, – ответил Павлов.
– И пусть бродят, – хмыкнул здоровяк. – Нам на них всех патронов не напастись.
Павлов только пожал плечами. Наступила тишина, говорить никому не хотелось.
Когда баня протопилась, определились, что сначала в нее заходит смена женская. Если бы мы были на даче вчетвером, никто бы над сменами не задумывался, но поскольку здесь была и Алина Александровна, и ее дочери, с нашей вольностью нравов не знакомые, то пришлось делиться на смены. В качестве дополнительного проявления деликатности мы с Лехой натянули большое брезентовое полотно между деревьями, закрывающее от нескромных взоров то, что делается в открытом предбаннике и в летнем душе, куда будут выбегать охладиться парящиеся. Оборудовав таким образом «женскую половину» двора, мы отошли с ним на крыльцо. Таким образом мы стали первой сменой караула.
– Серый, знаешь, что я думаю? – задумчиво сказал Леха. – Ты вон тот домик видишь?
Леха показал на дачку с высокой островерхой крышей, расположенную на этой же улице, где и моя, на противоположной стороне и ближе к перекрестку, по диагонали от нашего участка.
– Вижу. Продолжай.
– Там, как мне кажется, чердак удобный для НП.
Действительно, если засесть на чердаке этого домика, принадлежащего бывшему директору какого-то профильного института, то оттуда будут отлично просматриваться все подходы к моему дому, и, самое главное, если ко мне в калитку будет стучаться кто-то совсем нежелательный, у него в тылу окажется кто-то с оружием, что может быстро решить исход любой драки в нашу пользу.
– Частная собственность… – поморщился я, хотя соблазн был велик.
– И черт с ней, – отмахнулся Леха. – Мы же не грабить собираемся, а только чердак арендовать на несколько дней.
– А если хозяева приедут?
– Сомнительно, – скептически сказал он. – И если приедут, то убедим их, что это для их же блага. Типа возьмем под защиту и все такое. Стволов у нас много, спорить не станут.
Вообще-то идея правильная, чего говорить. Надо было бы самому догадаться. Без НП никак нельзя, а вдруг друзья Оверчука все же раскопают этот адресок?
– Разумно, – согласился я. – Ты аккуратно замок вскрыть сможешь?
– Посмотреть надо, но думаю, что смогу, – сказал Леха. – Не думаю, что на фанерном доме сейфовая дверь. В крайнем случае, аккуратно стекло высадим.
– Ну и иди посмотри, – распорядился я, раз уж мне тут командирские обязанности все делегировали.
Леха вышел со двора, перепрыгнул через забор участка напротив. Молодец, соображает, что к НП надо ходить кружным путем, чтобы следами не выдать местоположение поста. Сейчас пройдет задами соседских участков, и все будет как надо.
Женщины ушли в баню, но Ксения осталась сидеть на крыльце, задумчиво гладя собаку. Нет, с этим надо что-то делать. Довезу ее до места, и там пусть хоть в петлю лезет, это ее проблемы, но до того момента мне заживо себя похоронивший в группе не нужен. И не из сочувствия, а потому что мешать будет, а может и всех под монастырь подвести. Я подошел к ней, сел рядом.
– Не помешаю?
– Нет, – тихо, почти неслышно, ответила она.
– Ксень, а почему ты в баню не пошла?
– Не хочу.
Она даже не смотрела в мою сторону. Ее карие глаза были направлены в такую даль, откуда ответа ее мыслям ждать точно не стоило.
– У меня здесь отличная баня, – сказал я ей. – И теперь неизвестно, когда ты попадешь в такую. Может быть, и никогда уже.
Своей баней я, кстати, вполне законно гордился. Баня была действительно отличная. Она была лучше самого дома, на мой взгляд. И важнее.
– Пусть, – пожала плечами Ксения.
– Ксень, я все понимаю, но ты должна очнуться, – вздохнул я. – В приказном порядке. Это важно, причем не только для тебя, но и для всех остальных.
– Почему?
