К базару вели регулярно появлявшиеся на заборах и столбах указатели «Рынок». Ещё были надписи «Отель», «Казино», «Трактир „Тверца“», после одного посещённого рынка уже не удивлявшие. Казино, кстати, удивило названием «Бель Эпок». С какой стати бесхитростный деревянный домишка нёс название эпохи во французском искусстве, я так и не понял, но решил не грузиться. Трактир назывался намного логичней, потому что именно на берегу Тверцы село и располагаюсь.
Рынок оказался на дальней от шоссе окраине, раскинувшись среди колхозно-хозяйственного вида построек. Была охраняемая стоянка, где за небольшую мзду в патронах три каких-то вооружённых до зубов парня в камуфляже выдали нам квитанции и пообещали хранить транспорт с содержимым как зеницу ока. Я решил, что верить им стоит, потому что внаглую врать более чем десятку людей с автоматами они бы всё же не стали. Загнали машины за загородку и направились на базар.
— Жрать хочется, кстати, — сказала Татьяна, принюхавшись.
Действительно, откуда-то тянуло жарящимся мясом, но я её идею отмёл сразу:
— Рано ещё, дорогая, пошляемся для начала. Потом местный трактир посетим, спешить некуда.
— А мы что, здесь ночуем? — удивилась она.
— Не знаю, там видно будет, — ответил я уклончиво. — Рано ещё. Может, здесь, если задержимся, а может, ещё куда скатаемся. Посмотрим. Не разделяемся, ходим кучей.
Было грязновато, натоптано, но людно и шумно. Торговали всем тем, что и возле Пироговского водохранилища, но не только — продавался инструмент, какие-то небольшие станки и всё прочее подобное, в хозяйстве полезное. Оружия, кстати, было намного меньше, и стоило оно дороже. Почему так, интересно? Не организовывали раздачу, было меньше складов или кто-то наложил лапу на существующие запасы?
Меньше было и одежды, и прочих «плодов мародёрки», зато были самые настоящие овощные и мясные ряды. В овощных, правда, только картошка была, а вот мясо — самое разное. Но дорого.
На изобилие молодых женщин в компании внимание обращали, но лишнего никто не болтал и тем более не делал. Мало того что и мужиков вооружённых среди нас хватало, так народ на сей счёт понемногу ума набираться стал, как я заметил. Видят, кто как оружие держит, кому оно привычно, а кому и нет, кого злить можно, а кого и не стоит.
Кстати, реклама аж двух борделей, «Нега востока» и «Золушки», висела на рынке на почётном месте, так что наш рынок, что возле Дмитровского шоссе, тоже на оригинальность претендовать не мог. Всё шло по накатанной колее.
В середине рынка стоял здоровый, недавно сооружённый павильон, на котором красовалась надпись «Игровой салон „Фортуна“. Испытай свою удачу!» Удачу испытывали, из чего я сделал вывод, что дураки — это не чисто подмосковная разновидность приматов, на самом деле ареал их расселения куда шире.
А вообще быстро наклёвывался вывод, что смотреть здесь особо нечего — базар в Медном самая настоящая калька со своего аналога, посещённого нами ранее. Те же лохотроны, те же пацаны в разгрузках на спортивных костюмах, попадающиеся регулярно, но к ним в добавку ещё и военных хватало. Похоже, что тут и вправду произошло слияние какой-то части с какой-то «бригадой». Одни взяли на себя оборону и общий порядок в селе, а другие — контроль над коммерческой активностью.
Привлекло внимание объявление: «Набор работников. Требуются люди в новую общину у Конаковской ГЭС. Безопасность, отопление, бесперебойное электричество. Продуктовые пайки, жильё и оружие». Объявление это висело на вагончике-бытовке, возле которого толпились несколько мужчин в грязноватой одежде, живо напомнивших мне «беженцев» из тех, что мы недавно видели. В дверях стоял здоровенный, почти налысо стриженный мужик, в разгрузке и с автоматом на плече, видимо исполнявший роль привратника; он старался держаться подальше от очереди.
Я подошёл к вагончику, обнаружил там ещё несколько однотипных объявлений. Одно приглашало на восстановление работы на заводе «Изоплит» где-то в Конаковском районе, ещё несколько призывали в ещё какие-то места, мне совершенно незнакомые. Где-то предлагалась работа по валке леса и постройке новой деревни для беженцев из города, где-то предлагалось совместно организовать слесарный цех, судя по всему — неподалёку отсюда, где-то ещё что-то, всё больше трудное, но нужное. Но над всем главенствовало объявление побольше, написанное ярко-красным по белому: «Кто вшей напустит — грохнем!»
Судя по всему, именно из-за опасности педикулёза очередь выстроили вдоль стенки вагончика, отгородив перилами.
— Тут что, биржа труда? — спросил я у какого-то интеллигентного вида мужчины в грязном, порванном на плече пуховике и вязаной шапочке, криво сидящей на голове.
Лицо его было небрито, изо рта плохо пахло, похоже, что чистка зубов осталась в прошлом. Мысль о наличии насекомых тоже сразу приходила в голову, поэтому приближаться к нему я не стат.
— Да, что-то вроде агентства по найму, — ответил он тихим голосом. — Зовут на разные работы.
Другие, стоявшие рядом, прислушались к его словам, но в разговор не вмешивались.
— И что, идёт народ? — спросил я.
