— Говорят, что условия хорошие, — всё тем же полушёпотом ответил чухан. — А в лагере сказали, что скоро кормить перестанут.
— А самим не найти чем заняться? — не выдержал я. — Земля пуста осталась, дел ведь невпроворот.
— Вы видите, как всё организовано? — чуть возмутился собеседник. — Поселили в палатках и кормили, и всё. Ни информации, ни руководства нормального, чёрт знает что кругом. Этот пункт… — он постучал грязной ладонью по стенке вагончика, — только вчера открыли, а многие ведь так и живут в палатках.
— А сами? — уточнил я. — Оружие вам давали?
— Давали, — кивнул он. — А что мне с этого оружия? Я его есть буду? У меня изжога от той кухни, из какой нас кормили.
— Поменяли на приварок? — догадался я.
— Да, поменял! — с вызовом и даже повысив голос, ответил мужик. — Это не моя обязанность — защищать себя от всяких этих… — Тут он изобразил нечто неопределённое руками. — У нас есть власть, которая собирала налоги, которая и должна нас защищать. Почему она этого не делает?
— Почему не делает — дело десятое, теперь-то что? — удивился я такому заявлению. — И что теперь, ложиться да помирать? Анекдот слышал про то, как папа-кавказец сыну пистолет подарил?
Тот хотел что-то ответить, но стоящий в дверях и слушающий нашу беседу с тоскливым выражением лица браток толкнул мужика прикладом в плечо, так, что тот покачнулся, а с куртки посыпалась грязь, и сказал:
— Давай, «прожектор перестройки», заходи, твоя очередь, — затем усмехнулся криво и добавил: — Как раз набор ораторов начинают. Понадобились наконец.
Мужичок или иронии не понял, или просто пропустил текст мимо ушей, поэтому лишь стянул вязаную шапку со слипшихся от пота волос и шагнул в дверь. В воздухе повис отчётливый запах псины, и здоровила-охранник смачно плюнул в грязь, пробормотав вслед: «Чушок…»
Наша компания сгрудилась полукольцом и с интересом прислушивалась к нашей беседе.
— Издалека? — неожиданно спросил браток-привратник.
— Из-под Москвы приехали, — ответил я, не делая секрета.
— Ишь ты… — вроде как удивился тот, но добавил: — А вообще начал народ с вашей стороны заезжать в последние дни. Купить или продать чего?
— Да пока больше на цены посмотреть и чем торгуют, — ответил я. — А там уже и видно будет. Кстати, откуда булками пахнет?
Действительно, в воздухе повисло настоящее ванильное облако, перебив запах шашлыка, словно мимо пекарни проезжаешь.
— А вон видишь павильончик в конце? — спросил тот, показывая рукой. — Там чайная и там же пекут. Позавтракай, не пожалеешь, и за цены с людьми перетрёшь, там многие коммерсанты с утра сидят.
— Ага, понял, спасибо.
Мы пошли не торопясь в ту сторону, в которую он указал. Нам, собственно говоря, всё равно было, куда идти, а вот запах свежей выпечки вызывал почти неконтролируемое слюноотделение. Просто мучительное, захлебнуться можно, как в старом анекдоте про йогов. В общем, предлагать остальным ничего не пришлось, все вперегонки бросились.
Чайная размещалась в огромном кирпичном сарае, в котором прибрались, наставили грубых столов и, главное, построили в углу огромную печь, возле которой суетились две упитанные тётки в белых халатах. Мы сразу заняли большой стол поближе к раздаче, а буфетчик, красномордый мужичок маленького роста, подскочил к нам. От него узнали, что выбор здесь богатством не поражает, только чай и булочки, зато булочки… ну, с ними и так всё понятно, свежайшие. Ну и джемы к ним были всякие, явно из разграбленных продовольственных складов.
Расположились, расслабились, рассупонились, принялись за чай. С булками буфетчик не обманул, воздушные оказались и вкусные, куда там круассанам парижским. Ну преувеличиваю, может быть, в Париже не был, это я его из-за объявления про казино «Бель Эпок» вспомнил, но всё равно очень хороши были.
Браток с «биржи труда» не соврал, зал чайной быстро заполнялся людьми. Судя по обрывкам разговоров, доносившихся до меня, здесь вперемешку были и торговцы, и покупатели, и просто какие-то «влиятельные персоны» из осколка цивилизации, уцелевшего в селе Медное Тверской губернии. Нас даже потеснили с одного боку.
Мест не хватало, в результате чего я оказался рядом с каким-то лысоватым кавказцем лет пятидесяти, говорившим без акцента и одетым в добротную туристическую одежду, и его собеседником — рыжим и веснушчатым мужиком к сорока, в новеньком камуфляже, со «стечкиным» в кобуре, но явно не военным. Извинившись за беспокойство, они заговорили о наладке какой-то лесопилки. Хоть я и не слушал их, но всё же кое-что до меня долетало, и внимание привлёк несколько раз упомянутый «Центр». Не удержался, представился, спросил, о чём речь идёт.
— А здесь, на север и запад от Твери, власть у этого Центра, — объяснил кавказец, представившийся Артуром. — Они километров за двадцать отсюда расположились, возле Избрижья, на берегу Волги. Там какой-то центр подготовки спецназа «внутряков» был, кажется, до Катастрофы, и рядом фабрика. Вот они там и укрепились.
— А главный кто?
