Он высунулся из укрытия. Меньше секунды понадобилось, чтобы прицелиться и спустить курок – один из солдат вскрикнул, схватился за лицо и упал. Брустер снова спрятался, задыхаясь от порохового дыма. Когда он рассеялся, ему в глаза бросился край бордового сюртука, торчащего из-за бочек.
– Клошар! – взревел Кейн. – Клошар Дутрун!
Из-за бочки высунулась голова капитана.
– Клошар, во имя бездны, чего ты так возишься?! Заставь своё корыто двигаться!
– Да знаете, мэссэр командор, что-то я в сомнениях, как поступить правильно – остаться в порту или же покинуть его? – прокричал в ответ Дутрун.
– Проклятье! Под трибунал захотел?! Я командор «Аэгис Материум», подтверждающие документы у меня с собой! И я
– Есть, мэссэр! – он вскочил и бросился к капитанскому мостику, крича на бегу: – Отплываем! Шевелитесь, сучьи дети! Отплываем!
Кейн услышал топот по сходне. В отчаянии он посмотрел на перезаряжающего пистолет изгоя, а потом на разряженный мушкет в своих руках. Выругавшись, перехватил его за дуло и поднялся на ноги, замахиваясь. Эгидовец как раз добрался до борта, уже готовясь перепрыгнуть на палубу. И в этот момент Кейн со всей силы ударил его мушкетом, словно дубиной. Раздался ужасный хруст и приклад разлетелся в щепки об голову несчастного. Перевалившись через леерное ограждение сходни, он рухнул в воду.
В этот момент Костоправ наконец перезарядил мушкетон.
– Пригнись! – взревел он, вскакивая и хватая Брустера за плечо.
Кейн наклонился, прижавшись к фальшборту. Бэн положил мушкетон ему на спину и выстрелил. Бежавших по сходне солдат накрыло картечью. Пули вспороли живую плоть, и люди с воплями повалились за борт. Брустер с Костоправом вновь нырнули в укрытие.
В этот момент фрегат наконец набрал ходу и они начали отплывать.
Пули продолжали бессильно разбиваться об обшивку корабля, но серьёзного ущерба причинить не могли. Им чертовски повезло, что порт Веноваля не был снаряжён пушками, а не то далеко бы они не уплыли. Люди на причале продолжали что-то кричать, но из-за царившего вокруг грохота разобрать что-либо было невозможно. Впрочем, вскоре выстрелы прекратились.
– Покарай меня Ренир! – Костоправ хлопнул Брустера по плечу. – Мы сделали это! Мы прорвались!
«Да. Прорвались, – устало подумал Кейн, вытянув ноги и привалившись спиной к фальшборту. Тяжело дыша, он закрыл глаза и расслабил дрожащие руки, всё ещё сжимающие остатки мушкета. – Всё. Мы спасены. Спасены…»
С этой мыслью он наконец позволил себе провалиться в беспамятство.
Мутную пелену сна разорвали картины давно ушедших событий, плотно врезавшихся в память.
Моя молодость…
После перевода в герцогский разведывательный корпус меня посылали на самые разные задания. Мой послужной список был безупречен. Я гордился своей репутацией профессионального разведчика.
Дурак.
Я прижимаю к дереву Рудольфа Трона, выбиваю из него информацию…
Когда же это было? Неважно. Помню лишь, что это моё первое серьёзное задание.
Были подозрения, что в этой деревне скрывается Винцент Гласго – рецидивист, государственный преступник, нежелательное лицо номер один.
Я вытащил нож и приставил лезвие к шее Рудольфа.
Да, Винцент был там…
Шаги за моей спиной, шорох.
Дети.
Мальчик и девочка двенадцати-четырнадцати лет. Большие испуганные глаза.
Они увидели нас и стали убегать.
Я растерялся.
Они были свидетелями.
Они были… опасны.
Они могут рассказать. Сорвать всю операцию. И тогда Гласго уйдёт, и моя репутация будет подмочена.
А я дорожу своей репутацией.
Рудольф остался где-то позади, захлёбываясь кровью.
Дети.
Медленные. Хрупкие.
Слишком медленные. Слишком хрупкие.
Мальчик хватает палку, защищая отступление девочки.
Я не могу удержать свою руку, сжимающую окровавленный нож, и острая сталь аккуратно и точно входит ему между третьим и четвёртым ребром.
Я тогда ещё не знал, что больше никогда не смогу забыть его глаза…
Выйдя из оцепенения, вижу девочку – она карабкается вверх, цепляясь маленькими ручками за рыхлую землю, пачкая новое платьице в грязи.
Там, за оврагом, находится деревня. Ей почти удалось спастись…
Она забралась на склон и замерла: русые волосы, красивое, цветное платье, маленькая фигурка…
И нож, рукоять которого торчит в спинке.
Она неестественно долго падает, раскинув руки, и жёлтые листья путаются в русых волосах…
Командор. Карлос Флайн. Отдаёт приказ выдвигаться в деревню.
Позже туда отправляюсь и я…
Операция успешно завершена.
Деревня горит. Её улицы залиты кровью и завалены телами женщин, стариков и детей. Группа солдат держит вырывающегося окровавленного мужчину. Он кричит. Пытается освободиться, чтобы вбежать в горящий дом, а сквозь пламя пылающей хибары слышится младенческий плач.
А потом дом рухнул.
Командор хлопает меня по плечу, говорит что-то о повышении и блестяще выполненном задании.
На форме остаётся след от его окровавленной ладони.
Холодные голубые все-ненавидящие глаза Винцента Гласго смотрят на меня.
Разбитые в кровь губы шепчут: «