Министр внутренних дел Тимашев высказался также против соединения и между прочим сослался на Земское Положение 1864 г., введшее разделение должностей председателей земского собрания и земской управы [238] . Государственный совет однако согласился с мнением большинства экспертов. Мотивы Государственного совета приведены в официальном издании Городового Положения, выпущенном Хозяйственным департаментом, а потому приводить их здесь не будем. Они повторяют те же соображения, которые были высказаны экспертами. А. А. Головачев в своем труде «Десять лет реформ» подробно разбирает эти мотивы. Доказав весьма убедительно всю несостоятельность этих мотивов, г. Головачев высказывает догадку, что основанием для создания господствующего положения городского головы, имеющего, кроме председательства в думе и управе, блюсти и за законностью их постановлений, было «опасение, что представители города вследствие увлечения могут вступить в оппозицию и выйти из пределов предоставленного им круга действий» [239] , и желание иметь для подобных случаев прямое ответственное лицо. Догадка г. Головачева оказывается совершенно справедливою. Сличая выписки из журнала общего собрания Государственного совета, приведенные в помянутом официальном издании под ст. 48 Городового Положения, в них находим пропуск, как раз затрагивающий вопрос именно с этой точки зрения. Вот что говорится в этом пропущенном месте журнала, повторяющем доводы эксперта кн. Черкасского:
«Совмещение председателя думы и управы в одном лице представляется важным и для самого правительства, в интересах которого необходимо, чтобы во главе городского управления стояло лицо, значение коего давало бы ему способы вовремя сдержать увлечения и надлежащим образом направить общество; такое значение головы есть лучшее ручательство против незаконных постановлений как в думе, так и в управе. При разделении же властей правительство поставило бы себя в необходимость иметь дело с двумя представителями городского общества, из которых один, сделавшись почти правительственным чиновником, не имел бы по известным вопросам надлежащего в глазах общества веса, тогда как другой, побуждаясь, напротив, желанием казаться вполне независимым от всякого влияния административной власти, мог бы нередко преследовать не вполне согласные с видами правительства цели» (Журн. общ. собр. Госуд. совета 11 мая 1870 г.) [240] .
Полицейские опасения, коими внушено было соединение должностей председателя думы и управы, как показал многолетний опыт, не имели никакой реальной почвы, а между тем практические неудобства этого постановления, открывшие широкий простор для произвольных действий и самодурства городских голов, одержимых крайним самомнением и относившихся враждебно к критике со стороны гласных действий их, как председателей управы, принесли немало вреда правильному развитию городского хозяйства на началах самоуправления. При наших нравах, далеко не поощряющих стойкое отстаивание мнения и далеко не благоприятствующих борьбе с фактическими носителями власти на почве законности, заранее предсказанные А. Д. Шумахером и др. неудобства такого нежелательного совмещения не только с избытком оправдались, но были и превзойдены, например, во время пресловутого «Алексеевского режима» в Москве.
VI
Едва ли не самое главное назначение нового общественного устройства было освобождение городского управления от угнетающей, все тормозящей опеки административной власти. Как только в 1859 г. министерство запросило провинцию о ее пожеланиях, то единодушно, хотя и без всякого предварительного уговора, она отвечала: самостоятельности и освобождения от парализующего гнета губернатора, губернского правления и местного полицейского начальства.
