Большинство танцев проходило днем и под открытым небом. Ночью дома освещались слабо — стоящими или висящими лампами с фитилем и маслом или фонарем из бараньего жира; поскольку жир и масло были дороги, после захода солнца мало кто работал или читал. Вскоре после наступления темноты гости расходились, а домочадцы уходили на покой. Спален редко хватало; нередко дополнительная кровать находилась в холле или приемной. Бедные хорошо спали на соломенных кроватях, богатые — на надушенных подушках и пуховых матрасах. Кровати лордов завешивались москитной сеткой или балдахином, на них устанавливались табуреты. В одной комнате могли спать несколько человек, любого возраста и пола. В Англии и Франции все сословия спали обнаженными.129
Общая грубость средневековых манер сглаживалась некоторыми проявлениями феодальной вежливости. При встрече мужчины пожимали друг другу руки в знак мира и готовности не обнажать меча. Титулы были бесчисленны, в сотне степеней достоинства; по очаровательному обычаю к каждому сановнику обращались по его титулу и христианскому имени или по названию его поместья. Был составлен кодекс манер для вежливого общества в любых обстоятельствах — дома, на танцах, на улице, на турнире, при дворе; дамы должны были научиться ходить, делать реверансы, ездить верхом, играть, изящно носить соколов на запястье…; все это, а также подобный кодекс для мужчин, составляло courtoisie, придворные манеры, учтивость. В XIII веке было опубликовано множество руководств по этикету.130
Путешествуя, человек ожидал любезности и гостеприимства от людей своего сословия. Бедные за милостыню, богатые за плату или подарок получали приют в монастырях. Уже в VIII веке монахи основали гостеприимные дома на перевалах Альп. В некоторых монастырях были большие гостевые дома, способные приютить 300 путников и разместить их лошадей.131 Однако большинство путешественников останавливались в придорожных трактирах: цены там были низкими, и, если беречь свой кошелек, можно было за умеренную плату снять девку. Получив такие удобства, многие отваживались на опасные путешествия — купцы, банкиры, священники, дипломаты, паломники, студенты, монахи, туристы, бродяги. Дороги Средневековья, какими бы унылыми они ни были, были полны любопытных и полных надежд людей, считавших, что в другом месте они будут счастливее.
Классовые различия были столь же резкими в развлечениях, как и в путешествиях. Могущественные и ничтожные смешивались время от времени: когда король проводил публичное собрание своих вассалов и раздавал еду толпе; когда аристократическая конница совершала боевые маневры; когда принц или принцесса, король или королева, въезжали в город в паноптикуме, и толпы людей выстраивались вдоль шоссе, чтобы насладиться зрелищами; или когда турнир или боевое испытание были открыты для всеобщего обозрения. Запланированные зрелища были неотъемлемой частью средневековой жизни; церковные процессии, политические парады, праздники гильдий заполняли улицы знаменами, плавсредствами, восковыми святыми, толстыми купцами, гарцующими рыцарями и военными оркестрами. Странствующие муммеры ставили короткие пьесы на деревенской или городской площади; менестрели пели, играли и нанизывали романтические сказки; акробаты кувыркались и жонглировали, мужчины и женщины ходили или танцевали на тросах через смертельные пропасти; или два человека с завязанными глазами колотили друг друга палками; или в город приезжал цирк, выставлял странных животных и странных людей, и одно животное сражалось с другим в смертельной схватке.
Среди знати охота соперничала с поединками как королевский вид спорта. Законы об охоте ограничивали сезон короткими периодами, а законы о браконьерстве сохраняли заповедники для аристократии. В лесах Европы все еще обитали звери, которые еще не признали победу человека в войне за планету; средневековый Париж, например, несколько раз подвергался нашествию волков. С одной стороны, охотник занимался поддержанием шаткого господства человека, с другой — пополнял запасы пищи, и, что немаловажно, готовился к неизбежной войне, закаляя тело и дух к опасности, бою и пролитию крови. В то же время он превратил и это в зрелище. Большие олифанты — охотничьи рога из слоновой кости, иногда с золотой чеканкой — окружали дам, кавалеров и собак: женщины, изящно сидящие в седле на резвых конях; мужчины в красочных нарядах и с разнообразным вооружением — лук и стрелы, небольшой топор, копье и нож; борзые, стагхаунды, ищейки, борзые, тянущие за поводок. Если погоня вела через крестьянские поля, барон, его вассалы и гости были вольны пересекать их, невзирая ни на какие затраты на посевы и урожай; и только безрассудные крестьяне могли жаловаться.132 Французская аристократия организовала охоту в систему, дала ей название chasse и разработала для нее сложный ритуал и этикет.
