Антиох III утратил все свои владения в Малой Азии (см. карту 5) к северу от гор Тавра и реки Каликадна, составлявшие до одной трети его земель на полуострове. Его гарнизоны были выведены из городов, а боевые слоны — переданы Риму вместе с заложниками. Антиох III согласился выплатить огромную контрибуцию в 15 000 талантов, что примерно соответствовало годовому жалованью 300 000 наемников. Его корабли потеряли право появляться к северу от Каликадна. На западных границах царства римляне разрешили ему вести лишь оборонительные войны. В Малой Азии некоторые города получили свободу, а несколько военных поселений воспользовались политическим вакуумом, чтобы объявить себя полисами. Своих союзников Рим наградил огромными территориями. Родос, который к тому времени уже имел владения на малоазийском побережье, получил Ликию и Карию, на короткое время став самым обширным из греческих полисов, о размерах территории которого не могли мечтать ни Афины периода своего расцвета, ни Спарта. Эвмен Пергамский расширил пределы своего царства в Малой Азии, где ему достались земли, прежде принадлежавшие Селевкидам. Для того чтобы разобраться с Ганнибалом, римлянам пришлось подождать еще несколько лет; родившийся в 247 году до н. э., он продолжал сражаться уже стариком: сперва против римлян в качестве командующего армией и флотом Антиоха III (до 189 г. до н. э.), затем — против Эвмена как военачальник Прусия I Вифинского. Под давлением Рима Прусий решил отправить карфагенского полководца в Рим, но в 182 или 181 году до н. э. Ганнибал предпочел принять яд, чтобы наконец-то освободить своих кровных врагов от страха. «Надо избавить римлян от их постоянной тревоги: ведь они не хотят слишком долго ждать смерти старика», — написал он в предсмертном письме.
Победа над Антиохом III стала важным поворотным пунктом в отношениях между Римом и греческими государствами. Как и в случае с объявлением свободы в 196 году до н. э., решения о судьбе греческих городов Малой Азии односторонне принимались комиссией из десяти римских сенаторов во главе с Гнеем Манлием Вульсоном. Хотя сами римляне не приобрели новых территорий и до сих пор отказывались брать на себя какую-либо административную ответственность на Греческом Востоке, они выступали в роли суверенной державы, которая могла решать территориальные вопросы и определять выплату дани другими государствами, равно как и юридический статус эллинских городов. Римский сенат добился своих основных целей, которые заключались в том, чтобы навсегда подорвать мощь своих оппонентов и укрепить союзников. Римские войска ушли и оставили греческим городам разбираться с новым балансом сил.
Уже в годы, непосредственно предшествовавшие Апамейскому миру, римский сенат и магистраты заполнили вакуум власти, образовавшийся в результате упадка царства Антигонидов. За два десятилетия после заключения мира их роль усилилась: сенат и римские военачальники выступали арбитрами в приграничных спорах и конфликтах между греческими общинами; посольства, прежде отправлявшиеся к царским дворам, теперь пересекали Адриатическое море и представали перед лидерами Рима; а римских посланников часто видели в Греции и при царских дворцах. Но Рим не владел и не управлял напрямую ни одной местностью на Балканах и в Малой Азии. Он оставлял достаточно места для того, чтобы традиционные монархи могли проводить свою собственную политику и обманывать себя, будто почти ничего не изменилось.
До сих пор оставались политики, которые считали, что Риму не следует оказывать никакого влияния на греческие дела. Именно по этой причине неизвестный римлянин назвал «последним эллином» Филопемена, который был твердо убежден в том, что Ахейский союз должен оставаться по-настоящему независимым. Он погиб, проводя эту политику. Не желая терпеть мятежа Мессены против союза в 183 году до н. э., он повел на этот город войско, упал с лошади, окруженный врагами, и был схвачен в плен. Противники заставили его принять яд. Его смерть объединила Ахейский союз против восставших мессенцев, и на своей родине, в Мегалополе, Филопемен на протяжении столетий почитался как бог. Для несения погребальной урны стратега на одной из самых впечатляющих похоронных церемоний Греции был избран Полибий, который позднее станет историком. Четыре столетия спустя путешественник Павсаний скажет, что после его смерти Эллада перестала быть матерью героев. Это спорное утверждение. Верно, однако, что после его смерти и до превращения Греции в римскую провинцию не прекращались ни попытки отдельных государств покинуть Ахейский союз, ни вмешательства Рима.
