Тем не менее, иногда – или просто редко – случаются ситуации, в которых применение магии необходимо не то, чтобы полностью исключить (это, как вы понимаете, совершенно невозможно), а сократить до самого minimum minimorum, когда меньше уже нельзя.
В нашем конкретном случае ситуация была именно такова, и я, кажется, уже объяснял, почему так случилось.
Несмотря на все странности, чьи-то происки, откровенно шпионские истории и прочие моменты, каковые в сумме британцы ехидно называют tech-no-logical, Проект двигался вперед, как набирающий скорость магнитный экспресс Амстердам - Харбин. Вы не поверите, но все произошедшее даже не привело к отставанию от графика!
Этот день и начался, и шел, в смысле рабочего процесса, совершенно обыденным образом. Конечно, если бы сторонний наблюдатель вздумал сравнить два разных дня, отстоящих друг от друга недели на три по временной шкале, он бы поразился одному серьезному несоответствию: инженер Хьюстон и профессор Амлетссон вели себя совершенно не как непримиримые противники, а ровно наоборот. Упомянутые высококлассные специалисты перестали цапаться по поводу и без, и, образом для стороннего наблюдателя, образовали замечательный рабочий тандем, нечто вроде даже производственной дружбы.
Мы с Денисом носились по Объекту, заглядывая во все уголки, щели и технологические отверстия в поисках предметов, сбивающих контурные настройки эфирного изолятора. Сам изолятор, уже подключенный к электрической сети, располагался несколько в стороне от центра Объекта, будучи установлен на той самой площадке, где мы уже полюбили проводить совещания. Изолятор, похожий на большой рогатый шкаф, время от времени искрил разрядом, пробегающим между рогов, пыхтел паром, сбрасывая излишнее тепло и изображал ту самую, как бы безэфирную, технологию своим примитивным видом и достаточно простым функционалом.
Бегали мы примерно одинаково быстро, совершая одни и те же двигательные эволюции, разница была только в нагрузке.
В моей лапе был крепко зажат небольшой планшетный счетник с торчащей в сторону антенной: я искал места, где источники помех могут быть в принципе.
Хьюстон таскал за собой тяжелый и длинный тестер, общим видом своим немного напоминающий металлоискатель: в его, Хьюстона, задачу входило определение уже конкретного источника наводок.
Казалось бы, заниматься подобным должен кто угодно, но не два представителя научно-технического руководства Проекта, однако – мы пробовали, иначе не получалось.
Сначала техконтроль, полдня имитируя бурную деятельность, сообщил, что никаких наводок не обнаружено, мол, экран контроля изолятора девственно пуст. Потом Хьюстон догадался включить контроллер (нажатием чудовищно незаметной черной кнопки, занимающей половину фронтальной части кожуха и украшенной большой белой надписью «включение / выключение»), и выгнал работников технического контроля взашей.
Потом в светлую американскую голову пришла мысль: стоит привлечь к проверке инженерный персонал. Битый час мы наблюдали за тем, как два специалиста, имеющих профильное высшее образование, ходили друг за другом кругами: потом оказалось, что оба забыли выключить элофоны, которые, строго следуя инструкции, вообще следовало положить в экранированный ящик.
Итераций по привлечению к нужной, но не очень интересной, работе сотрудников, в должностных инструкциях которых таковой работы прописано не было, состоялось пять штук, и все они, логичным образом, потерпели фиаско.
- Хочешь сделать хорошо – делай сам, - изрек инженер, умудренно удержавшись от того, чтобы наделить удаляющихся акторов пятой итерации заслуженными ускорительными пинками. Я, устав от происходящего, вынужденно согласился: слишком намаялись мы с ней, нашей попыткой номер пять.
В плане работ, тем не менее, на проверку площадки отводилось шесть рабочих часов, из которых пять уже прошли. Не желая выбиваться из графика даже в такой мелочи, мы оба ускорились до возможного максимума: спешили. Впрочем, вопреки расхожей советской поговорке, насмешить людей нам не удалось – вероятно, просто потому, что и людей никаких на ближней дистанции не наблюдалось. Все, кто мог и успел, попрятались, не желая делать чужую работу.
Что характерно, закончили вовремя. Всего на площадке было обнаружено двенадцать источников эфирных помех: одиннадцать стационарных и один, так сказать, мобильный. Стационарные мы экранировали, мобильный (забытый кем-то на площадке элофон) – торжественно засунули в экранированный сейф и закрыли на ключ.
Рабочий день закончился, и мы с Денисом Николаевичем решили отметить это дело чашкой (в моем случае – миской) чего-нибудь вкусного и прискорбно безалкогольного. Отмечать, сначала, пытались прямо на площадке, точнее, в моем небольшом офисе (бытовку подняли на высоту еще двух морских контейнеров, что добавило металлической лестнице два пролета и одну площадку), но неудачно. В восемнадцать десять нас настигла трудовая инспекция в лице лесного эльфа, чудовищно занудного в смысле следования инструкциям.
