— Да. Пришлось уйти от такого способа создания Всадника. Поэтому вскоре придумали кое-что другое. Помнишь метку руны Гольориона? Вот такую, — девушка вновь отодвинула свой рукав и показала тату-ключик. Я кивнула. — Эта метка соединяет дракона и его Всадника навсегда. Эта метка убивает дракона, если умирает Всадник. Благодаря ей я всегда знаю, где находится Гатх, хорошо ему или плохо, горько или сладко, больно или нет. Я знаю, что он желает, знаю, что ему не нравится, что нравится. Благодаря ей он чувствует меня.
— Так это же хорошо…
— В какой-то степени, — она кивает. — Например, когда во время схватки мне надо, чтобы он забрал меня или помог в чём-то. Благодаря ей он может выполнять мои команды на расстоянии. Мы неразрывно с ним связаны. Но это проклятие, Ксень, — глаза наполняются печалью и я не понимаю отчего. — Человек, который носит такую метку перестаёт им быть. Ты понимаешь?
Я отрицательно машу головой. Нет, я совсем ничего не понимаю.
— Всадники бесчувственны не потому, что с самого детства их воспитывали, как Всадника. Нет. Они бесчувственны из-за этой метки. Она не позволяет испытывать что-то, кроме долга. Если ты чувствуешь — ты и дракон обречены на гибель. Чувства для Всадника запретны. Но любой ребёнок, каким бы он ни был, рано или поздно испытывал любое чувство из возможных. Гнев, злость, любовь, ненависть, радость, привязанность. Все гибли, понимаешь? Чувства убивают, они делают тебя слабым. Все, кто чувствовали — привязывались к своему дракону, готовы были ради него сделать всё. Но отношения между драконом и человеком — лишь сделка между двумя расами. Они не должны были чувствовать. Дракон, которого любят, становится убийцей.
— Хочешь сказать, что чувства сводят их с ума? — я удивлена.
— Именно, — Леа тяжело вздыхает. — Добрый дракон уже не защитник.
— А если уже испытал, что такое, когда тебя любят? Что случалось с Всадником? А с драконом?
— Всадника казнили. А дракон умирал сам по себе. Не только из-за того, что связан, но ещё и потому что страдал.
— Какие глупости.
— Это законы, Ксения, — отвечает мне на это Леа. — Если ты Всадник, ты не имеешь права чувствовать. Это ещё одна причина почему ты не такая как я. Ты такая чувствительная, эмоциональная.
— Это что же, порок?
— У нас это именно так и называли.
— А ты что же?
— Я не чувствую, — она пожимает плечами. — Мне не нужно чувствовать. Я жалкое подобие человека. Что делает человека человечным? Одно из главных — чувства, а когда у тебя этого нет? Когда ты их лишён?
— Но мне казалось, что…
— Я помню, какого это, но уже никогда этого не испытаю. Быть Всадником проклятье. Именно поэтому все мы одиноки.
— Но Гедеон…
— А ты веришь в то, что он любил? Ему нужно было продолжать род. Не обязательно он что-то чувствовал. Можно женится без чувств, ради достижения какой-либо цели, — двойной смысл этого предложения так и кричал об этом. Я усмехнулась.
— Ты в курсе, что всё это звучит абсурдно? — я поднимаю брови.
— В курсе. Но это правда.
— Откуда у тебя метка? — я указала рукой на её предплечье.
— Мне ставила её моя наставница. Она была жрицей, — Леа усмехнулась. — Долго отговаривала меня, но меня больше ничего не держало в моей старой жизни.
— Почему? — спросила я. Было интересно узнать о прошлом Леа. Я же ничего о ней не знала.
— Когда я нашла Гатха… — голос Леа надломился, — я пошла к отцу, чтобы рассказать, что у меня получилось, чтобы он видел, что я смогла. Гатх тогда мне совершенно не доверял. Когда жители деревни увидели меня, сидящую верхом на белоснежном ящере, они испугались и кинулись ко мне с вилами и факелами. Знаешь, жители моей деревни были обычными людьми. Там были и фермеры, пастухи, торговцы — словом, обычные люди. Там не было воинов. Деревня была обычная, тихая, спокойная. Никто никогда не видел в глаза таких, как я. Отец был когда-то Всадником, но его дракона убили. И никто не знал о нём. Он всегда жил среди обычных людей и себя таким считал.
— К чему ты ведёшь? — я напряглась.
— Не было там никого, чтобы защитить их.
— От кого?
— От меня, — Леа вскинула на меня глаза. Впервые за всё время, что мы были знакомы, я увидела её слёзы. И не равнодушное выражение лица. Я видела страх, вину и печаль.
— Что ты сделала?
— Я… испугалась. А Гатх… он почуял мой страх и… — она не договорила, зажмурившись и покачав головой. — От деревни ничего не осталось. Только щепки и груда обуглившихся тел.
— Он… — я не смогла договорить.
— Он подумал, что мне угрожают! — вскричала она, поднявшись на ноги и отойдя к окну. Пару минут она молчала. — Дракон с самого рождения знает, что защитить своего человека — важнейшая цель его жизни. Любое изменение в настроении или любое желание — он всё исполнит. Тогда, как я и говорила, Гатх мне не доверял, но инстинкты, вероятно, заорали о том, что нужно защитить. Единственное, что у него получилось — это спалить всю деревню. Всех, кто тогда там был.
— А твой отец? — я уже знала ответ.
— Я не знаю где он был. Возможно, сидел в доме. Его тело я так и не нашла.
— Может быть он жив? — предположила я.
