Решение оглушило и я, подскочив с земли, стала искать правильный путь. Я вспомнила, как мы с Питером шли до Кэр-Параваля. Нужно найти Великую Реку. Кажется, она находилась… если идти вниз по холму, то я смогу найти её, ведь так? Найти, где холм начинает опускаться к земле, не составило труда и я, подгоняемая ужасом, полетела в ту сторону.
Пару минут я бежала по холму, не думая совершенно ни о чём. А после…
— Остановись. Замри. Только сделай шаг — и всё, к чему ты стремишься, полетит к чертям в ад!
Ментальный крик из «радио» буквально сбил с ног и я, подскользнувшись на скользком снегу, полетела носом на землю, прорыв большую ямку собственным лицом. Застонав от нереальной боли, кашляя, выплёвывая снег, попавший в рот, я перевернулась на спину, положив руки на живот только для того, чтобы окончательно не отморозить себе абсолютно всё.
Лёжа с закрытыми глазами, я слышала гудение в голове и треск, похожий на звук из неисправного радио. Неприятный, жуткий, сводящий с ума.
— Я НЕ МОГУ! ОН ВСЁ ЗАБРАЛ!
Я кричу и мысленно и в голос. Потому что невозможно терпеть нагнетающий ужас, страх. Я одурманена ужасом, всепоглощающим и невыносимо-убивающим.
— Соберись. Ты должна встать и идти к королям. Вставай, ну же, вставай
— У меня совершенно нет сил
— Я понимаю, но тебе нужно встать. Ты просто обязана
Почему-то онемевшие щёки чувствуют текущие горячие слёзы, которые впрочем быстро остывают на морозе. Я не чувствую собственного тела — замёрзла до ужаса — но даже паниковать нет сил.
— Я слишком далеко от прохода
Почему-то не страшно говорить неизвестному голосу об этом. Я полностью уверена, что говорящий мне незнаком. Откуда? Я никогда с ним не встречалась. Если раньше я думала, что это Вэн, потому что никогда не слышала его рычаще-урчащего тона, то сейчас я могу с уверенностью сказать, что этот голос я не слышала ни у кого, с кем когда-либо была знакома. А тот, что говорит мне это — явно знает кто я такая. Знает, где я и куда мне идти.
— Какая разница? Ты должна
Я смотрю в тёмное ночное небо, где искрятся звёзды. Раскрыв рот, я выдыхаю воздух и он вылетает из меня длинным столбом пара. Он клубится, ворочается и растворяется через пару секунд, после того, как обрёл свободу.
— Я никому ничего не должна
И это правда. Я никогда никому ничего не обещала, а если и обещала, всё равно ничего не выполнила. Например, если взять того же Питера.
— Неужели ты позволишь себе сдаться? Разрешишь телу замёрзнуть? Позволишь умереть тому, кого любишь?
Я закусываю губу, одновременно произнося мысленно:
— Да кто же ты такой?
На несколько минут воцаряется тишина. «Радио» отрубают с «той» стороны. Мне будто позволяется прийти в себя, обдумать всё. Встать и идти обратно к королям. Но я не делаю ни того, ни другого. Я не делаю совершенно ничего. Просто лежу и позволяю собственному телу сотрясаться в судорогах от ужасного холода. Тело медленно коченеет, сердце начинает биться всё медленнее и медленнее. Уже скоро оно не выдержит и замолчит навсегда. А со мной уйдёт и тот, кого я насильно привязала к себе. Без его желания и ведома.
«Прости меня, Питер! — молю я мысленно. — Я так устала…»
— Он не простит! Не поймёт! Не успеет, потому что ты убиваешь его!
Я прикрываю глаза, с силой закусывая губу. Не чувствую. Ощущений нет. Только полная зияющая дыра. Будто вырвали все внутренности, а я почему-то до сих пор не сдохла. Почему я не сдохла?
Даже, когда думала, что Питер мёртв такого не было. Тогда я умерла вместе с ним, а здесь… здесь же я только дохну, недобитая, не приконченная до конца, брошенная на растерзания собственным чувствам.
— Ему плохо, Ксения! Он умирает, точно также как и ты. Здесь и сейчас. Очнись, Ксения, ты убиваешь вас!
Разум туманится. Медленно уплывает, будто песок через решето. Я уже плохо воспринимаю голос, что стучится ко мне, пробивается, словно ему мешает стена. Я уже ничего практически не воспринимаю. Мне физически больно от того, как что-то долбится мне в голове, будто стараясь пробить ментальную стену.
— Он…
Слышу я обрывок фразы. Мне хочется нахмурится и поинтересоваться кто же этот он? Но веки наполняются свинцом, а сердце начинает биться всё тише и тише. Волна спокойствия накатывает внезапно, но так желаемо. Она, омывая края пропасти, в которой находится весь ужас, страх — все чувства и ощущения — глушит их, будто бы тушит пожар.
Сердце гулко отдаётся в груди, практически оглушая, оповещая меня, что отыгрывает последние аккорды песни жизни.
— …уми…
Небо заполняет всё пространство. И на некоторое время мне кажется, что оно опускается ко мне всё ниже и ниже, стараясь задавить своими огромными масштабами. Веки начинают смыкаться друг с другом, будто желая обняться и больше не отпускать. Я ещё борюсь, потому что мне кажется я упускаю нечто важное. Стараясь словить за хвост ускользающий рассудок, я пытаюсь пробиться в ментальный щит, возведённый моим разумом в качестве защиты.
— …Питер…
