— Знаешь и не впервые слышишь. Одно из пророчеств, появившееся задолго, до всего сейчас происходящего, говорило о пришествии дитя в этот мир. Дитя тьмы и света, способное совершать по истине великие поступки. Матерью такого ребёнка должна была стать правящая на тот момент королева. Сильная, добрая, испытывающая по-настоящему сильные чувства. Та, которую любил народ, которую почитали. А отцом… о, отец должен был сочетать в себе полностью противоположные качества. Он вообще человеком быть не должен. Дитя это будет нести в себе и добро и зло, свет и тьму. Этот ребёнок — небывалое явление.
— И ты думаешь, что-то дитя, что описано в пророчестве — ребёнок Сьюзен? — спрашиваю я, хмурясь.
— Именно.
— Тогда причём здесь я?
— Ты не знаешь о второй части предначертанного, — он ухмыляется. — Этот ребёнок находится под защитой могущественного, великого Всадника. Того самого, кто, сражаясь на не менее величественном иссиня-чёрном драконе, однажды положит начало новой эре. Это пророчество не только о ребёнке Сьюзен, но и о тебе. Вы неразрывно связаны. Ваши судьбы переплетены.
— Думаешь я тебе поверю? — я усмехаюсь, сражённая данным рассказом. — Я никогда не верила в пророчества. Это глупости.
— Ай-ай-ай, Ксения, — голос Лорда звучит обвиняюще. — У таких рода предсказаний есть неприятная черта — сбываться. Как бы ты не старалась отвести то, что уже предрешено, оно рано или поздно настигнет, свершится и ничего ты с этим не сделаешь. Скажи же мне, ты уже слышала нечто подобное, не из моих уст. Возможно, тебя предостерегали?
Сначала я качаю головой, уже собираясь сказать, что никогда в жизни мне такого не говорили. Как вдруг меня сносит волной воспоминаний.
В этом воспоминании лето, тёплое, бьющееся о берег волны ярко-синего моря. Я стою, утопая ногами в золотистый песок на берегу. Напротив меня Аслан. Он мне что-то говорит, но я не понимаю, что именно. До тех пор, пока он не говорит мне кое-что, о чём я давно не задумывалась, да и вообще никогда не принимала это, как нечто достойное внимание.
«…Есть одно давнее пророчество, на которое я, до некоторых пор, не обращал внимания. Пророчество говорит о том, что из мира людей прибудет девушка, дар которой сможет практически уничтожить всю Нарнию…»
— Речь шла о другом! — восклицаю я, резво качая головой. — Совершенно о другом.
— Аслан несомненно любит перефразировать. О чём же он тебе поведал?
— О даре.
— Дар, — тянет Каспиан, будто пробуя это слово на вкус. — Не подходит, но всё же недалеко от истины.
Я зло взмахиваю головой.
— В любом случае, то, что ты говоришь — абсурд.
— Кто знает, но ты предупреждена. Ты, несомненно величественна. Ты и твой дракон, — добавляет он. — Тебя, как бы ни хотелось, убивать нельзя. Кто же будет защищать моё дитя? Я повторюсь: мне не хочется отбирать у тебя твоего дракона, — Каспиан бросает взгляд на Вэна, застывшего статуей и практически не дышащего. — Но, чтобы ты поняла, что я прав… Обещаю, что с ним ничего плохого не случится.
— Не смей! — кричу я, когда Лорд поднимается на ноги и накидывает кулон себе на шею. На мгновение глаза Вэнфролха вспыхивают осознанием, но быстро тухнут, изменяя свой насыщенный ярко-синий, на бесцветный серый, свидетельствующий о том, что разум этого невероятного существа полностью подчинён тьме. — Молю тебя, нет! — я не могу подняться на ноги, потому что безысходность убивает меня. — Прошу тебя, Каспиан, нет!
— Ты жалкая, Ксения, — он усмехается и качает головой. — И вот эта мелюзга, способная только кричать, и станет моей погибелью? — Каспиан расплывается в улыбке и из его груди вырывается хриплый смешок. — Когда я ждал твоего прихода, я думал, что передо мной будет нечто… другое. А в итоге оказалось… — он не договаривает, разочарованно взмахнув рукой. — Но у меня нет привычки недооценивать врага. Я подожду. Вдруг ты станешь мудрее и сильнее? — мужчина в надежде смотрит на меня. — А пока… до скорой встречи, дорогая. А она уже близко. Я буду ждать.
Я не могла позволить ему просто так уйти. Заставив ноги слушаться, я вскочила и, подобрав валяющийся на земле клинок, побежала на него, замахиваясь для удара. Лорд даже не обернулся и не вздрогнул. Он лишь замер, а когда лезвие пронзило его, начал таять в воздухе. Тёмный туман оплёл клинок, а после сдвинулся чуть вбок. Засмотревшись на это, я даже не заметила то, как ко мне подошёл мой дракон. Когда наши глаза встретились — насыщенные и бесцветные — было уже поздно. Резкая боль в области груди, лишившая меня чувств и сильный удар, отбросивший меня на несколько метров назад, просто не дали мне шанса произнести хотя бы что-то, что могло бы заставить Вэна остановиться и не совершать ошибки.
