— Сначала он был лишь голосом в моей голове, — начала я, не сводя взгляда с клубня, — дважды спас от смерти, первое из которых было необдуманным глупым поступком, а второе — безысходностью. А потом… Я попросила его встретится со мной и мы встретились, и вот он привёл меня сюда, к себе домой.
— Зачем?
— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Может для того, чтобы показать, где мой мир. Я же до сегодняшнего дня думала, что Нарния — не мой мир, а теперь вот понимаю, что мой мир не мой вовсе.
— Думаю с этим тяжело свыкнуться, — задумчиво произносит Лана, скидывая овощи в сковороду. — Но не всё так плохо.
— Кому как, — бурчу я, вертя в руках столовый прибор. — Я до сих пор считаю, что без этой правды мне жилось легче.
— Но ты не была счастлива?
— Моё счастье не зависело от того, есть у меня брат или нет, — я качаю головой. — Не скрою, я, наверное, мечтала о брате или о сестре, но не скажу, что это прям заветная мечта. Что с братом, что без — нет мне счастья уже давным-давно.
— О, — тянет Лана, отрываясь от своего занятия и, откинув выпавшую из причёски прядку волос, смотрит прямо на меня, — слышу я в этом голосе скрытое женское горе. Несчастная любовь, да?
Говорить с, по сути, незнакомой женщиной о том, что гложет мою душу как-то не хочется, но надежда на то, что тебя выслушает кто-то, кому ровным счётом всё равно, но вот тебе самой станет легче… не отпускает.
— Ты можешь рассказать, — будто бы чуя мою неуверенность, говорит Лана, подходя ко мне, вытирая руки полотенцем, — я женщина, думаю, я пойму. Может дам совет?
— Да не нужны советы, — отмахиваюсь я. — Просто несколько лет назад я совершила огромную глупость, бросила того, в ком нуждалась больше жизни, а сейчас, встретив его, ненавижу себя. Он меня, кажется, тоже…
— Кажется? — Лана наклоняет голову в бок, нахмурившись. — Это как-так?
— Ну, — я вдруг чувствую внезапное желание убрать пряди волнистых волос, что сейчас лежат спокойно за спиной. Не сумев с этим справится, я быстро поправляю волосы и задумчиво накручиваю одну прядку на палец. — Мы вроде как целовались пару раз.
— Вроде как? — теперь Лана совершенно ничего не понимает. — Ксения, милостивые духи, ты можешь говорить понятнее?
— Ну первый раз это сделал он, но это было очень злобно, будто бы хотел что-то сказать, а второй раз инициатором была уже я… я прощалась, понимаешь? — я вскинула на неё слезящиеся глаза. Мысль о том, что Питер где-то далеко от меня, где-то, где он без меня, угнетала. — Я понимала, что, возможно, мы уже больше не увидимся или увидимся, но пройдёт достаточно времени, поэтому я и решилась на этот шаг. Если бы…
— Он ответил? — перебив меня, спрашивает Лана.
— Ну да, только…
— Тогда тебе стоит вернуться, — делает она вывод.
— Что? Почему?
— Дорогая, я не знаю о ком ты говоришь, но кое-что понимаю в мужчинах. Если бы ты была ему противна или он тебя ненавидел, он бы не стал этого делать. Тебя до сих пор любят, или, может быть, до сих пор что-то чувствуют. Вернись и доделай всё до конца. Мы с Конде ещё и потанцуем на вашей свадьбе!
— Я…
Договорить мне не дали два шумных мальчишки — старший и младший — которые ввалились в кухню, смеясь и пихаясь.
— Эй! — возмущённо вскричала Лана. — А кто руки мыть будет? — уперев руки в боки, она злобно смотрела на них. — Ужин ещё не готов. Идите позанимайтесь своими делами.
— Ещё помощь нужна? — решив перевести тему, спрашиваю я.
— Да, — прекрасно поняв меня, Лана кивает и указывает мне ложкой в сторону стола, — накрой пожалуйста. Я бы сама долго возилась!
— Мама, а Ксения пообещала мне помочь с Вирзой! — начинает Тобби, когда мы все садимся за стол и начинаем ужинать. Рагу Ланы оказывается очень вкусным. Когда Тобби поднимает тему Всадников, я замираю и смотрю на Лану, а точнее на её выражение лица, которое в мгновение меняется из обычного спокойного в напряжённое и взволнованное.
— Да? — она заламывает бровь. Я вся сжимаюсь, не понимая толком, что происходит.
— Да, — Тобби же не выглядит испуганным, яростно кивая головой и улыбаясь. — Ты же в меня веришь, правда?
— Ну конечно, — через пару секунд напряжённого молчания произносит Лана, вдруг расплываясь в радостной улыбке. — Когда же было по-другому?
Конде, сидящий рядом со мной, спокойно откидывается на спинку стула и делает глоток настойки из бокала, когда Лана вдруг подрывается с места.
— Я забыла принести плюшки, — раздосадованно говорит она, подбирая юбки и уносясь в сторону кухни.
— Это очень мило с твоей стороны — пригласить меня к себе домой и познакомить меня с твоей семьёй, но…
— Это и твоя семья тоже, Ксения, — не давая мне закончить, говорит Конде. — Впрочем, ты права. Мы итак непозволительно надолго задержались здесь. Пора перейти к более важным вещам.
— Что может быть более важным, чем семья? — я непонимающе хмурюсь.
— Спасение мира? — вопросом на вопрос отвечает Конде, поднимаясь со стула.
— Ты уходишь? — Тобби быстро всё понимает. В уголках его глаз скапливаются маленькие слёзки и мне становится его очень жалко. — Но…
