— Тебя, бесстыжего мужа, нет рядом, а девушка не может находится в доме одна! — тётушка Руд обводит взглядом шатёр, называя его домом. — А Тобби в последнее время шалит.
Конде недовольно хмурится, но ничего не говорит.
— А ты кто? — спрашивает женщина, смотря на меня с хищным прищуром.
— Я…
— Она моя сестра, — не терпящим возражения голосом говорит он. — Руд, тебе ли не пора?
Ворча себе под нос, но не говоря это ему в лицо, женщина выходит из шатра и вскоре её тихие ругательства и вовсе замолкают. Конде тяжело дышит, сжимая и разжимая кулаки.
— Чёртова дура, — ругается он, не выдержав напряжения.
— Кто она? — решаюсь спросить я.
— Подруга Ланы, — говорит он, кривясь. — Та ещё сплетница. Ладно, — он взмахивает рукой, — пойдём, я тебе чего-нибудь налью. Если Лана пошла за Тобби, её можно не ждать до заката.
— Всё настолько плохо? — следуя за ним до стола, интересуюсь я.
— Тобб трудный ребёнок.
— Что же с ним не так? — я приподнимаю бровь.
— Ему тринадцать, у него подростковые проблемы и плюс к этому ещё и то, что он совсем недавно узнал, кем является, — поясняет Конде, нахмурившись и глядя в одну точку.
— Он Жрец, как ты?
— Нет, — Конде опускает голову и прикрывает глаза. — Всадник.
— Ты так говоришь, как будто это проблема, — я кривлюсь. — В чём дело?
— Для него это проблема, — Конде криво улыбается. Видно, что ему трудно говорить об этом. — Его дракону больше трёх тысяч лет и у него уже было около двух Всадников.
— Что?! — шок, отразившийся на моём лице, можно было бы легко запечатлеть на холсте, не ошибившись ни в одной чёрточке. — Но… но… дракон не может сменить Всадника!
— Может, — Конде жмёт плечами, — если есть кто-то другой, который может заменить мёртвого Всадника. Это исключение — такого практически не случается, но, как видишь…
— Я думала, что один дракон для одного Всадника и наоборот. Ох, сколько нового.
— Я же говорю — бывает такое редко, так что об этом практически не говорят. Только Жрецам позволено знать об этом.
— И как Тобби справляется?
— Ему трудно. Он не хочет быть Всадником, а из-за того, что его дракон уже был привязан к другим Всадникам до него, им трудно настроиться друг под друга.
— Им трудно или они не хотят? — я усмехаюсь. — Если второе, то у меня было тоже самое. Я до конца не хотела принимать Вэна, — на имени своего дракона я вздрогнула и, заметив удивлённый взгляд Конде, быстро вернула спокойное выражение лица. Не дай Бог заметит и тогда понесётся.
— Тут скорее всё вместе, — говорит Конде. — Я уже и не знаю, что ему и сказать. Все мои доводы просто кончились.
— Я могу поговорить с ним, — предлагаю я, пожав плечами. — Думаю, я смогу его понять. Если ты, конечно, не против.
— Думаю, ты моя последняя надежда. Помоги ему, как Всадник.
— Сделаю всё возможное, — я киваю чуть опустив голову и разглядывая свои ладони.
— Тебе что налить?
— На твой вкус, — говорю я, присаживаясь на деревянный стул, который стоял у полотняной стены, — в нарнийских напитках я ничего не смыслю.
— Тогда ты точно должна попробовать наливку, которую готовит моя Лана! — восклицает Конде. — Она тебе точно понравится.
— Можно попробовать, — я киваю. — Слушай, а сколько тебя не было дома? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как Жрец мечется из стороны в сторону, доставая кружки, какие-то хлебцы и разные фрукты.
— Эм, — он задумывается, но останавливаться не планирует, продолжая метаться по «комнате» в шатре, — около трёх месяцев, — всё-таки говорит он.
— Три месяца? — я удивлённо хлопаю глазами. — И ты даже не… скучал?
— Ксения, — наконец он останавливается и садится напротив меня, пододвигая ко мне большую банку с чем-то ярко-бордовым внутри, — моя семья знает, кем я являюсь и принимает тот факт, что я с ними только несколько дней в году.
— Ты всё равно не ответил на мой вопрос, — я хмурюсь. — Они же твоя семья! Твоя жена и… сын. Неужели нет чувств…
— Я Жрец, — Конде вздыхает, — для таких, как я, семья нечто настолько редчайшее и опасное. Любовь и привязанность заставляют забыть своё предназначение и пойти по другому, не твоему пути.
— Что-то мне подсказывает, что сейчас ты не только о себе, — я кривлюсь, опуская глаза и наблюдая за тем, как Конде льёт мне в кружку вкусно пахнущую жидкость.
— Нет, — он качает головой, откидываясь на спинку стула и взяв в ладонь кружку со своей наливкой, — я о себе.
— Тогда почему у тебя жена и сын?
— Мне было одиноко, а к Лане я питал действительно сильные чувства, — он жмёт плечами. — Но когда она соглашалась связать свою жизнь со мной, она знала на что шла. Знала, что я Жрец и мой долг — мир, а не семейная жизнь и воспитание детишек.
— Любой девушке хочется семью, любящего и заботливого мужа.
— В нашем мире всё иначе, — он вздыхает. — Это только ты об этом мечтаешь, другие же думают лишь о том, как бы выгоднее выйти замуж и ускакать с благоверным куда подальше. И плевать, что семейная жизнь не сложится или, что муж-то и не любит совсем.
— У тебя по-другому?
— Мне повезло.
