— Куда идём? — весело спрашивает Чарли, поправляя рюкзак на плечах. Мы в пути около получаса и ни разу не перебросились словами. Я старалась молчать, чтобы не начинать трудный разговор, а он молчал, потому что чувствовал, что я не хочу сейчас слушать его. Но видно его терпению подошёл конец. — Ну же!
— Я иду в Анвард, — зло бросаю я, — куда идёшь ты, я понятия не имею.
Получилось довольно грубо, но меня это не волнует. До тех пор, пока меня резко не дёргают за руку, с силой поворачивая лицом к себе. Чарли недоволен, но кого это волнует?
— Ксения… — я вздрагиваю от знакомого чувства. Только один человек мог произнести моё имя с таким недовольством и желанием обратить на себя внимания. Только одному человеку это позволено и никакая связь не имеет право что-то менять.
— Молчи, — почти рычу я, выдёргивая руку из хватки, — просто молчи.
— Ты можешь злиться сколько угодно, но мы в одной связке!
— То, что твой волк запечатлён на мне, это не значит, что я буду относится к тебе как-то по-другому, понял? — я знаю, что мои слова причиняют боль, но я специально бью по живому. Он не должен привязываться ко мне. Я не должна.
— Я и мой волк едины, — обижено говорит Чарли, отстраняясь от меня и шумно вдыхая воздух. — Ты замёрзла?
— Боже! — стон срывается с моих губ. Вот он — Чарли. Его забота душит. — Я в тёплой одежде, нет, — всё же отвечаю я, возобновляя шаг. Мы в пути недолго, но уже хочется сделать привал и отдохнуть, но нет, мне нельзя. Я итак слишком долго задержалась!
— Зачем нам в Анвард? — интересуется парень ещё через какое-то время. Я сама не знаю зачем, но, вспоминая долгие разговоры по вечерам в моё прошлое попадание в Нарнию, я уверена, что в Орландской столице точно есть те, кто мне поможет. Орландия всегда была дружна с Нарнией, тем более принц этой страны — Тристан, с которым я, к счастью, знакома.
— Там друзья, — уверенно говорю я, перепрыгивая через поваленное дерево.
— Те, кого ты ищешь? — напрягается парень. Я вздыхаю. Если бы всё было так просто!
— Нет, — отрицательно мотаю головой я, — те, кто мне нужен, неизвестно где, а в Анварде есть тот, кто близок с ними. Вдруг он знает, где они.
— То есть мы идём, грубо говоря, просто в надежде, что нам боги подкинут выход? — удивляется Чарли. — Господи, что творится у тебя в голове!
В моей голове только одно — найти королей, больше мне ничего не надо. Но я благоразумно молчу. Чарли навязался со мной — я не обязана говорить ему что-либо.
— Ты такая закрытая, — хмыкает он, резко останавливаясь, потому что я замираю так внезапно, что он даже не успевает заметить этого. — Ты чего?
— Для тебя, — шепчу я, зная, что он услышит всё от и до, — для тебя я буду закрыта так долго, как продержусь. Наша связь не заставит меня измениться, нет. Пусть толкает к тебе, но пока я могу мыслить здраво, ты никогда не почувствуешь от меня ответной нежности.
— Я же не то…
— Я предупреждаю. Поэтому слушай сразу, — резко обернувшись, я подхожу так близко, до той поры, пока туман не проникает внутрь, пока запах пары не бьёт под дых, — что бы ты не планировал, чего бы не желал, я не попаду в эти… цепи… — голова начинает кружиться и я в шоке делаю шаг назад, как раз, когда Чарли делает шаг ко мне.
— А теперь послушай меня, — тихо, без ноток злости, шепчет он, — как бы я не желал соблюдать это твоё… условие, я не смогу, потому что ты — моя и это не изменить, — я задыхаюсь от злости, а волк мерзко скалится. В его глазах — превосходство. Не выдержав, я замахнулась. Ладонь обожгло от столкновения с горячей щекой. Зашипев, я скрючилась, прижимая ладонь к себе и скуля от боли. Ударить Чарли — ударить стену, не иначе. Рука не только жгла, но и болела, вызывая дрожь по всему телу.
— Чёртовы Сумерки, — хнычу я, тряся рукой, чтобы поскорее избавится от боли, — хренова Белла! Дебил-Джейкоб! — ворчу я.
— Кто? — не понял Чарли, но я его проигнорировала, отворачиваясь и поднимая голову вверх. Только бы не заплакать от разочарования. Я тут схожу с ума от боли, а ему хоть бы хны.
— Иди нахер! — кричу я, чуть успокоившись. На деле же, я только сильнее разжигаю пламя истерики внутри. — Пошёл к чёрту отсюда! Вали на все стороны! Я ненавижу тебя, Господи, как ненавижу! — слёзы всё-таки вылетают из глаз и ненужным сильным потоком текут по щекам. Морозный воздух не освежает, я только сильнее начинаю дрожать. Истерика волнами подкатывает ко мне. И вроде навзрыд не поревёшь, но и поплакать-то надо.
— Ксения…
— Замолчи! Уходи, мне не нужен ты! Ненавижу!
Резко из лёгких выбивают оставшийся воздух. Это Чарли налетает на меня, прижимая меня к себе. Я пытаюсь вырваться, но силы не равны.
— Тише, — он только сильнее сжимает меня в объятиях, но от этого только хуже. — Прошу, не плачь, — шепчет он, целуя меня в макушку, — от этого и мне больно. Помнишь, связь? — хрипит он. Моя истерика приходит и ему, я чувствую его несильную дрожь.
— Ненавижу связь, — как ребёнок кричу я, ударяя его по плечам, — ненавижу тебя! Почему всё так?! — и вновь удар.
