Я не слушаю Чарли. Мой взгляд прикован к статуе, стоящей посередине. Времена стёрли некоторые черты, но я никогда не спутаю её ни с одной другой. Я смотрю на статую Питера. Это всё тот же бородатый мужчина с короной на голове. Я помню, как издевалась над Питом, увидев это впервые. Но сейчас смеяться нет сил. На дрожащих ногах я подхожу к ней и, как в прошлый раз, три года назад, облокачиваюсь о сундук руками, вглядываясь в черты лица. Сейчас, когда я помню лицо короля вдоль и поперёк, я вдруг замечаю сходство. Едва заметное, потому что в памяти у меня двадцатидвухлетний Пит, а здесь — тридцатилетний, но тот, что в памяти и тот, кого я вижу — один человек. Тогда я была глупа — не понимала, что вот он, тот, кто навсегда запечалится в памяти. Я издевалась, грубила, кричала и спорила с ним. Я так часто выводила его из себя, старалась сделать неприятно иногда специально, но чаще — нечаянно. Раньше, признаюсь, я не ценила его в полной мере. Но ценю ли я сейчас?
— П-питер?
— Посмотри на меня…
Призрачный шёпот воспоминаний врезается, заставляя вспомнить тот момент, когда я впервые почувствовала такой необычный стук сердца, который вскоре преследовал меня каждый раз, когда я находилась вблизи короля.
Я вспоминаю, как стояла в этой же позе, как Питер внезапно подошёл сзади и практически приказал посмотреть на него.
Я будто возвращаюсь в тот день. Что-то умоляет повернуться, но что-то подсказывает, что я совершу глупость.
Я оборачиваюсь. Вместо Питера на меня смотрит Чарли. Он не понимает, что со мной, но чувствует, что меня что-то тревожит.
— Я же говорил, — усмехается он, чуть прикрывая глаза. Я потерянно киваю.
— Это ещё ничего не значит.
— Уверена?
Я не отвечаю.
— Пошли отсюда, — вздыхает Чарли, разворачиваясь. — Мы зря шли так долго.
Последний раз оглянувшись на статую Питера, я двигаюсь в сторону выхода.
Мы выходим из сокровищницы в полном молчании. Чарли выпрямляется, его ноздри раздуваются и он вдруг напрягается.
— Что такое? — не понимаю я, подходя к нему. — Что ты чуешь?
— Эм, — он трясёт головой, — сладости?
— Чего? — до меня не сразу доходит. — Сладости?
— Конфеты, шоколад… — Чарли хмурится. — Пошли отсюда.
Я киваю. Мы уже практически выходим на тропку, с которой пришли, когда Чарли вновь останавливает и оборачивается ко мне.
— Олени? — его ноздри широко раздуваются. — Что за бред?
«Бред» появляется внезапно. Я слышу звук колокольчиков, а после и звук копыт по снегу. Чарли смотрит куда-то вперёд и я, проследив за его взглядом, удивлённо распахиваю глаза.
— Это не бред, Чарли, — губы расплываются в улыбке, когда несущаяся телега всё приближается и приближается. — Это Санта.
Телега с оленями (ну и нюх у Чарли, однако) останавливается прямо напротив нас. Я не верю собственным глазам.
На санях, где расположены козлы, сидит седой дед с длинной белоснежной бородой. Он поворачивается к нам и расплывается в улыбке, а после слезает с саней, вставая напротив нас. Чарли откровенно в шоке, а я не могу поверить своим глазам.
— Вас же не существует, — я хмурюсь. — Серьёзно? Санта Клаус? Дед Мороз?
— Хо-хо-хо, — смеётся этот дед, поднимая руки, — кто как зовёт меня в разных мирах и странах! Кто зовёт Дедом Морозом, кто Сантой, кто Баббо-Натале, и даже, не поверите, Зюзя, — он смеётся, хлопая себя по небольшому животу. — Приятно познакомится, Ксения, я — Отец Рождества.
— Вас не существует, — повторяю я, чуть напрягшись.
— Потрогай меня — я вполне настоящий, — он улыбается.
— Не буду я вас трогать! — возмущаюсь я. — Кто вы такой?
— Я Отец Рождества. А кто ты?
— Не поняла?
— Ну же, кто ты? — он чуть жмурится. Ждёт ответа.
— Ксения, — усмехаюсь я, складывая руки на груди.
— Ты уверена? — он вновь щурится и улыбается. Это чуть-чуть пугает.
— А кто я?
— Ты — Всадник, помнишь? — он вдруг делает шаг вперёд, приближаясь ко мне. Чарли оскаливается, но молчит. Он, что, верит?
— Я никогда не забывала, — напряжённо говорю я.
— Где твой дракон, Всадник? — Отец Рождества, если это действительно он, хмурится.
— Я не знаю, — уже злюсь я.
— А ты хочешь найти его?
— Ну конечно! Только как?
— Ох-хо-хо, когда-то я преподносил подарки будущим королям Нарнии, а сейчас вот подарю самому Драконьему Всаднику! — он улыбается, а после, развернувшись, идёт к своим саням.
— Ты веришь ему? — шепчу я Чарли, который стоит, напряжённый, как струна.
— Не знаю, но он явно убеждён в своей правоте, — Чарли пожимает плечами.
— Вот, прими подарок, Всадник.
Старик подходит ко мне, протягивая мне какой-то свиток из пергамента, перевязанный дорогой красной лентой.
— Что это? — не понимаю я.
— Карта, — он пожимает плечами. — А что же это может быть?
— Ну не знаю, — я хмурюсь, — не зря же вы спросили меня про дракона.
Мужчина улыбается, переводя взгляд на Чарли.
— Ты был хорошим мальчиком, Чарли, — вдруг говорит он, чуть нахмурившись. — У тебя доброе сердце. Ты готов на всё, ради тех, кто тебе дорог. Жаль, что ты иногда берёшь на себя даже лишнего.
— О чём вы? — не понимает Чарли.
— Я дарую тебе этот ремешок с голубым камнем, который будет служить тебе оберегом.
