Лусия пошевелилась, расправляя плечи. Где-то в глубине дома Карла весело болтала по телефону, в раскрытом окне заливались птицы, громко тикали старые часы, а Феликс слышал лишь ровный стук сердца и спокойный голос сеньоры Морено.
– Вы медленно убили мышьяком больного подростка, – сказал он. – Зачем?
– Нет-нет! – с блеском в глазах произнесла Лусия. – Мы подарили ему другую жизнь, с новыми безграничными возможностями! И эта жизнь не имеет ничего общего с жалким прозябанием в теле инвалида! Мы обессмертили нашего маленького Алонсо!
Глядя в просветленное лицо фанатички, Феликс ощущал, как перевозбуждаются темные области мозга перед окончательным выгоранием.
– Кому вы служите? – спросил мужчина.
– Великой миссии, – с восторженным придыханием ответила она.
– Конкретнее – название общества или имя человека. Скорее, у нас мало времени.
С большим усилием Лусия немного подалась вперед, приблизилась вплотную к лицу гостя, словно собиралась его поцеловать, и прошептала:
– Эре Эфеба.
Феликс убрал руки от ее головы и глаза женщины моментально погасли. Он только отступил от кресла, как в комнату вошла Карла с чашкой кофе на маленьком железном подносе.
– Извините, что так долго, – сказала она. – Подруга позвонила, она мало разговаривать не умеет.
– Как и все испанские подруги, – понимающе кивнул мужчина. – Что ж, мне пора уходить, на работу опаздываю. Выпейте кофе вместо меня.
– С удовольствием, – Карла широко улыбнулась и показала глазами на хозяйку, с отсутствующим видом сидевшую в кресле. – Так что, удалось вам с ней пообщаться?
– К сожалению, нет. Но, раз уж здесь такой медицинский случай, решим все бумажные вопросы своими силами, ничего страшного.
Феликс направился к выходу, а Карла поставила поднос на столик у двери и пошла следом провожать гостя.
Открывая калитку, она сокрушенно покачала головой и сказала:
– Сколько она еще так просидит, только Дева Мария знает.
– Не думаю, что долго, – ответил мужчина. – Адьос, Карла, берегите себя.
Странный гость вышел за ограду и прогулочным шагом направился прочь. С непонятной тревогой Карла смотрела в удаляющуюся спину, чувствуя в груди тянущий холодок, который захотелось поскорее убрать и вовсе не чашкой кофе, а рюмкой «огненной воды».
Феликс зашел на мост, когда позвонил Гера и доложил:
– Выяснили мы адрес офиса… или как это называется, в общем, знаем, где «Опус Деи» находится. Тебе еще это нужно или отпала необходимость?
– Да, пришли координаты.
– А мы нужны?
– Не очень, гуляйте дальше.
– Жаль, мы уже собирались ехать. Тогда двигаемся дальше согласно туристической программе. Сейчас пришлю!
Посмотрев на фотографию здания, прикрепленную к адресу, Феликс мысленным взором окинул город и пошел дальше по мосту к ближайшей стоянке такси.
Штаб-квартира «Дела Божьего» располагалась в отдаленном от центра, относительно новом районе Санта Мария де Бенкеренсия. Не очень было понятно, почему орден забрался именно туда, обычно подобного рода организации предпочитали более помпезные места, с архитектурой побогаче.
Сидя в такси, Феликс вспоминал основателя ордена Хосемарию Эскриву де Балагер. Они встречались пару раз, когда оба приезжали в Рим. Впервые виделись в двадцатых годах, когда Хосемария был еще диаконом, затем, когда он уже стал профессором Университетской академии, незадолго до основания «Опус Деи». Общались они немного, Феликс приезжал повидать совсем других людей, но в памяти будущий святой сохранился ясно и четко, словно виделись вчера. Впрочем, как и все остальные с кем, так или иначе, пересекались пути за четыреста восемьдесят лет жизни.
Выходя из машины, Феликс думал о том, как трудно было предположить, что этого испанского священника впоследствии канонизируют. Захлопнув дверь такси, он направился через дорогу к современному четырехэтажному зданию, под крышей которого, помимо организации, размещалась еще и церковная школа. Вход на территорию, обнесенную высокой кованой оградой, был свободным – калитку днем не запирали. Мужчина зашел в густую тень финиковой пальмы, росшей на половине пути к входу в здание, и замер у колоннообразного ствола. Хоть он и был в белой рубашке, всё равно пропал из вида, словно сделался частью тени.
Феликс простоял так несколько часов. Он ощущал биение множества сердец, находящихся за стенами здания, слушал разговоры людей, идущих по дорожке мимо в здание и обратно – к ограде. Глядя на лица разного возраста и настроения, Феликс высматривал крепких мужчин, подходящих под описание Мигеля. В само здание он заходить не спешил, в замкнутом пространстве сложнее было сохранять инкогнито. Но когда он всё же собрался это сделать, из штаб-квартиры вышел человек. Короткий рукав синей футболки не скрывал оригинального украшения – серебряной цепочки, плотно намотанной на руку между запястьем и локтем. Высокий, широкоплечий, но весь какой-то несуразный, угловатый, как неумело вырубленный из толстого полена мужчина лет сорока с небольшим, широким деловым шагом направился к калитке. Феликс вышел из пальмовой тени и последовал за ним.