Но крыс так торопился покинуть стены компании «Gnosis», что не хотел медлить ни минуты. Оборотням пришлось забирать постояльцев и спускаться с ними на стоянку.
Всю дорогу пассажиры заднего сидения хранили молчание. Только раз ворон проскрипел тихонько:
– Дома расскажешь, что происходит?
В ответ Дон Вито кивнул с таким видом, будто заболел.
Лишь оказавшись в квартире, в привычной, известной до мелочей обстановке, он немного оживился и сразу поторопился на кухню немного перекусить. Паблито поплелся следом, запрыгнул на стол, походил кругами по искусно расшитой старинной скатерти и напомнил свой вопрос.
– Дай поесть спокойно! – отрезал крыс, копошась в вазе с орешками и сухофруктами.
– Да что ты там такого разведал, что рассказывать не хочешь даже мне! – вышел из себя ворон. – Имею право знать, мы одна команда!
– А я имею право поесть спокойно! – огрызнулся Дон Вито. – Отстань!
– Хотя бы скажи, имеет отношение к Феликсу то, что ты видел?
– Имеет! Отстань теперь!
Делать было нечего, пришлось набираться терпения и ждать, пока крыс соизволит разговориться. Расстроенный ворон спрыгнул со стола и тоже направился к вазе.
Немного перекусив, Дон Вито направился в гостиную, забрался на любимое кресло Феликса, вытянулся поперек сидения и с глубочайшим облегчением вздохнул. Вновь навалилась сонная усталость, глаза сами собой закрылись. Паблито потоптался по ковру, посмотрел на спящего друга и пошел вразвалочку обратно на кухню. Там он долго копался в вазе, выискивая самый большой и красивый кусочек засахаренного фрукта. Нашел на дне крупный золотисто-розовый полупрозрачный сладкий кубик, обсыпанный сахарной пудрой, взял аккуратно в клюв и понес в комнату. Тихонько положив угощение возле крысиного носа, ворон перебрался на спинку кресла, привычно устроился и тоже не сдержал облегченного вздоха. Паблито и не знал, что успел настолько соскучиться по их общему с Феликсом жилищу.
В тишине и спокойствии они проспали до позднего вечера и проснулись уже в густых сумерках, слегка разбавленных далекими уличными огнями.
Крыс проснулся раньше и успел с удовольствием поужинать засахаренным фруктом. Встряхнув перья, Паблито широко зевнул, да так и замер с открытым клювом, уловив уже знакомый посторонний запах.
– Опя-а-ать! – проскрежетал он.
– Что? – встрепенулся Дон Вито.
– Демоном пахнет!
Обоих как сдуло с кресла, ворон с крысой помчались к запертой комнате. Из-под двери сочилось слабое свечение.
– Да сколько их там! – рассердился Паблито. – Целый склад, что ли?! Зачем Феликсу столько всякой нечисти!
– Мало ли, – Дон Вито настороженно поводил носом, пристально разглядывая светлую полоску. – Может, надарили в знак уважения, а ему и отказаться было неловко. Петру с Павлом звонить больше не будем. Знаем теперь, куда демоны слетаются, потом всех заберем оптом.
– Согласен, а то еще заставят снова в «Гнозис» возвращаться, а я туда не хочу больше.
– Знал бы ты, как я туда больше не хочу, – вздохнул крыс. – Предлагаю спрятаться в спальне и там пересидеть до рассвета. И пускай все эти… как их… высоковибрационные сущности убираются отсюда мимо наших глаз.
– Не обязательно, что именно сегодня это случится. Может, следующей ночью или следующей после следующей.
– Ничего нам не мешает все ночи до возвращения Феликса провести в спальне.
– Удивительно, но снова я с тобой согласен.
Без промедления прошмыгнули они в хозяйскую спальню и растворились в ее хорошо знакомой кромешной темноте.
В просторном, тускло освещенном помещении, напоминающем больничную палату, стояло десять кроватей, шесть из которых были заняты. Юноши и девушки, совсем еще подростки, спали или были без сознания, рядом с каждым находился аппарат вакуумной системы забора крови.
Феликс сделал несколько фотографий, отправил своему доверенному в Барселону и попросил немедленно связаться с полицией Мадрида.
Затем они с Бертиной собрались отправиться на поиски седьмого человека, как вдруг он сам зашел в комнату. Увидев посторонних, невысокий грузный мужчина в зеленом медицинском костюме и хирургическом фартуке застыл на пороге в замешательстве и произнес на испанском:
– Вы кто?
Затем заметил на руках незнакомцев одинаковые массивные золотые перстни с рубиновыми камнями и попятился в коридор.
– Стоять! – приказал Феликс. – Будешь жить, если ответишь на пару вопросов.
Мужчина послушно замер, нервно дернул кадыком и уставился в пол, избегая смотреть в глаза вампирам. Вопросы, от которых зависела его жизнь, касались лаборатории и связей ее владельцев с Москвой. Пребывая в искреннем ужасе оттого, что ничего не знает и не может рассказать, он выдавил лишь, что с владельцами общается через посредников, делает свою работу и ничем не интересуется.
– Вроде бы нашему делу покровительствует некий Анхел, – сказал мужчина и добавил доверительным шепотом: – Он из ваших.
Видя, что он действительно больше ничего не знает, Феликс шагнул к выходу, и человек в фартуке поспешно отскочил в сторону с дороги.
– Может выяснить владельцев через посредников? – на английском произнесла Берти, включаясь в детективную игру.