Как застывший фрагмент черно-белой полустертой довоенной фотографии на цветном подвижном фоне выглядела Бертина в длинном черном платье с глубоким декольте и синтетическим блеском белоснежных кудрей в ярком электрическом свете. Обеими руками она держала небольшой букетик гардений, перевязанный атласной тесьмой. Девушка протянула букет Феликсу и сказала:
– Хорошего полета и мягкой посадки. Хотелось бы узнать, чем закончится твоя мадридская история.
– Обязательно расскажу. Береги себя, Берти. Увидимся.
Он взял цветы, легонько погладил ее по щеке и пошел обратно к стойке регистрации. Там Феликс снял с букета ленточку, раздал по цветку Инне, Алевтине, Арине и Тересе, а последний пятый сунул в карман рубашки Германа. Тереса всех перецеловала, обняла, затем демонстративно указала на Инну с Мухиным, Геру и Арину, Сабуркина с Алевтиной и звонко произнесла:
– Значит, всех жду играть свадьбы в Валенсии! Смотрите, не подведите меня!
– Согласен! – гаркнул капитан.
Инна закатила глаза, подхватила кавалера под руку, махнула Тересе на прощание и потащила доблестного полицейского прочь от стойки регистрации. Герман тоже взял посадочный талон и отошел, озираясь в поисках какого-нибудь источника влаги для цветка. Подходящим местом оказался громадный горшок с буйной растительностью, которую недавно поливали. Гера вынул из кармана цветок, намереваясь воткнуть стебель в мокрую землю, как вдруг ощутил, что гардения хочет чем-то поделиться. Парень поднес цветок к лицу и увидел расплывчатую картинку: зал цветочного магазина, искаженное криком лицо продавца и перепачканные красным занавески.
– Бывает и такое, – смущенно прошептал он. – Прости, мне надо бежать.
Он аккуратно воткнул стебель в горшок и поспешил догонять свою группу.
У ленты досмотра ручной клади, сотрудники агентства «ЭФ» невольно замялись, обеспокоено поглядывая на своего директора, вернее – на него дорожную сумку на длинном ремне. Но Феликс, не обращая внимания на очередь, на полицейских, взял сумку подмышку и быстрым шагом направился прямиком к соседней, неработающей «рамке». На ходу его фигура побледнела, делаясь похожей на дрожащий мираж в пустыне, мужчина беспрепятственно миновал металлодетектор, и никто из работников даже не взглянул в его сторону.
В самолете Феликс убрал багаж на верхнюю полку и захлопнул дверцу. Не торопясь садиться, он стоял в проходе и смотрел на светло-серый пластик, будто видел сквозь него стеклянную сферу с закрученными сгустками плазмы. Оставалось верить в гений Теслы и в то, что старый аппарат достаточно хорош, выдержит перепады давления и во время полета не выпустит в салон горящих вампиров.
– Всё нормально? – подошел к нему Гера. – У окна сядешь или с краю?
– С краю, – Феликс посторонился, пропуская его. – Если что быстрее встану.
– Что может случиться? – парень щелкнул пряжкой ремня безопасности и поднял взгляд на своего директора.
– Всё что угодно, – он тяжело опустился в кресло. – Главное, чтобы шар не треснул.
Без лишних вопросов Герман энергично кивнул и произнес:
– Помолюсь об этом.
Самолет взлетел, набрал высоту, и стюардесса принесла шампанское, что было с энтузиазмом встречено пассажирами бизнес-класса. Поглядев, как Дмитрий тащит с подноса сразу два бокала – себе и Инне, Феликс сказал Гере:
– Когда Мухин протрезвеет, наконец, озадачь его вопросом камер наблюдения в Жуковском аэропорту. По прибытию наверняка навалится много дел, о которых я еще не подозреваю. Так что текущее расследование постарайтесь разобрать себе, самостоятельно, по частям, как решите и договоритесь.
– Да, конечно, сделаем, – Гера сглотнул, не сводя глаз со стюардессы. – Можно тоже выпью?
– Не напился еще?
– Когда? В таверне в основном ел, за двоих, между прочим. Теперь жажда мучает.
Феликс взял с подноса бокал и передал ему.
За время полета Феликс несколько раз вставал и проверял свой багаж. Сквозь шум двигателей он все равно слышал треск напряжения, не уловимый для остальных пассажиров и экипажа. Сфера держалась, хоть и кипела огнем сильнее обычного, ярко освещая сумку, как шар-светильник, включенный на полную мощность. И свет этот рентгеновским излучением просвечивал насквозь сверток с костями.
В очередной раз заглянув в багажный отсек, Феликс подумал, что аппарат не мешало бы доработать защитным контейнером из сплава меди и алюминия, затем вернулся на место и посмотрел на часы. С минуты на минуту самолет должен был приступить к снижению.
Зажглось табло со значком «пристегните ремни», в салон заглянула улыбчивая стюардесса и принялась будить крепко спящих пассажиров. Гера проснулся и первым делом поинтересовался сквозь зевоту:
– Не треснул шар?
– Выдержал, – ответил Феликс.
– Домой на чем поедешь?
– На такси.
– Я машину на стоянке оставил, отвезу тебя, хорошо?
– Можно.
Московская весна встретила порывистым холодным ветром и мелким дождем, мигом стряхнув с расслабленных пассажиров солнечно-цветочную негу Испании. С молодецкой скоростью команда агентства скатилась с трапа и, трясясь от холода, бросилась к микроавтобусу.