Пристально глядя на собственное отражение в окне, Арина коснулась стекла кончиками пальцев. Затем отошла к соседнему окну, а отражение девушки осталось на стекле, как нарисованное легкой дымкой.
– Зайду, посмотрю, что за занавеской? – Алевтина указала на шатер.
– Давай, только быстро, – сказал Феликс. – Если они придерживаются хоть каких-то индийских ритуальных традиций, то через полчаса должны собраться.
– Моментом обернусь! – весело подмигнула она.
Женщина похлопала пару раз по стене, словно проверяя ее на прочность. Затем ее рука провалилась внутрь, и Аля ушла в стену.
Столкнувшись с манекеном и едва не опрокинув его, Алевтина поспешила к шатру, приподняла полог и нырнула под него.
Не прошло и минуты, как она выскочила оттуда и бегом побежала обратно. Выбравшись наружу, Аля торопливо проговорила:
– Здоровенная статуя там – страшная, черная индийская бабища! Возле нее барокамера! В ней, как в гробу стеклянном, девушка в белом лежит! Ручки на груди сложила, подсвечник деревянный держит!
– Нашлась, наконец-то наша Елена Прекрасная, – сказал Феликс. – Отойдем в сторонку, не стоит раньше времени показываться духовному собранию.
Удалившись вглубь чащи, команда расселась на поваленных деревьях, лишь Арина осталась стоять, глядя в сторону шатра. Через отражения в оконных стеклах было сложнее наблюдать, чем через зеркальные, и девушка опасалась потерять с ними связь.
Поглядев на сумку, стоявшую на траве у ног Феликса, Герман спросил:
– И всё-таки, зачем скелет?
– Хочу посмотреть, какое влияние оказали перепады давления в самолете при непосредственной близости к особому энергетическому источнику, – ответил тот.
– Теперь понятно, – кивнул парень и замолчал.
Какое-то время лесную тишину разбавляли лишь хрустальные птичьи трели, затем прозвучал голосок Арины.
– Люди заходят, – сказала она, – много людей. Одеты обычно, среди всех выделяется мужчина в красном балахоне и чалме. Только он не индус, у него вроде славянское лицо.
– Кто-то из наших в Харе Кришну заигрался, что ли, – вздохнул Гера.
Девушка тем временем продолжала наблюдать глазами отражений и рассказывать о происходящем. В павильоне собралось человек тридцать. Люди выстроились ровными рядами вокруг белого шатра и принялись раскачиваться из стороны в сторону. Мужчина в чалме воздел руки и стал что-то говорить, что именно, девушка слышать не могла.
– Дай знать, когда шатер откроют, – сказал Феликс.
Арина кивнула. Помолчав пару минут, она сказала:
– Открывают.
– Идемте.
Феликс подхватил сумку, встал с елового ствола и направился к полигону.
Команда вошла в павильон в момент воскуривания благовоний вокруг статуи богини Кали.
– Бог в помощь! – мрачно произнес Гера.
– Никому не двигаться! – добавил Сабуркин.
Крупные металлические предметы – курительницы с черной статуей остались на местах, лишь слегка покачнулись, зато всякая мелочь, что была при себе у людей, поднялась в воздух и зависла над головами собрания. Пока адепты оторопело таращились на это явление, Феликс прошел к барокамере, поставил на нее сумку, расстегнул молнию и принялся доставать, раскладывать кости на прозрачной крышке. Действовал он спокойно, рутинно, словно находился в одиночестве.
Молодой мужчина в чалме – светлоглазый, с простым, приятным лицом, понаблюдал за ним, скользнул глазами по остальным непрошеным гостям, задержав взгляд на лохматом старике, оставшемся стоять у двери, и сказал:
– Эффектно, очень эффектно. Кости испанского мальчика привезли, правильно понимаю?
– Алонсо Морено его звали, – ответил Феликс, не прерывая своего занятия.
– Хорошо, что привезли, их как раз не хватало. Как к вам обращаться?
– Нумерарий.
– О, так вы из «Опус Деи»? – расплылся в улыбке Униял Джа.
– Именно. Прелатура отправила меня выяснить, откуда столько дерзости у фальшивого индуса, почему он взялся снимать сливки самостоятельно.
– Испанцы слишком трусливые и нерешительные. «Эра Эфеба» провалила миссию.
– Это не повод обкрадывать общество.
– Я ничего не крал, просто забрал своё.
– Общество так не считает.
Разложив кости, Феликс положил череп чуть пониже застывшего бледного лица девушки, постучал пальцем по крышке и сказал:
– Лена знает, что происходит? Давала согласие умереть, чтобы переселиться в статую?
Мужчина в балахоне заложил руки за спину, покачался из стороны в сторону, словно собирался танцевать, снисходительно усмехнулся и ответил:
– Сомнения и страхи – главные камни на нашем пути. Считая свой дар болезнью, она и дальше шла бы по скорбному телесному пути, не понимая своих истинных духовных возможностей. А так мы ей помо…
– То есть, сюда ее обманом уложили? – Феликс снова постучал по крышке барокамеры.
– Это был кратчайший путь убеждения, – чинно кивнул красной чалмой Униял Джа.
– А как уговорили украсть и привезти в Россию подсвечник?