Он нежно коснулся ее уст, девушка чуть прикусила нижнюю губу, а затем он почувствовал, как распахнулся, словно бутон цветка, ее рот, и их языки соприкоснулись. Дыхание замерло, сердце зашлось в груди, и, пока они сливались в страстном поцелуе, бушующее пламя страсти нарисовало картины ближайшего будущего. Вот он относит ее в спальню, срывает одежды, обнажая точеную фигурку. Вот его руки нежно и страстно обхватывают ее, шелковое золото волос щекочет лицо, и они сливаются в блаженном экстазе…
– Потрясающе, и ради этого мне не дают поспать? – Ворчливый голос Мидаса разнес в прах все его грезы. – Ну все, я пошел, а вы постарайтесь не шуметь всю ночь, другим тоже нужен отдых.
Александр отстранился от Эллис, разрушая прекрасный мир иллюзий.
Девушка еще мгновение постояла с закрытыми глазами. Хлопнула дверь в комнату Мидаса.
«Проклятие, старый пень таки завалился спать», – трудно сказать, что вывело его из себя на самом деле.
«Просто продолжай, – предложил тот голос, что зачастую давал ему „советы“. – Тебе достаточно взять ее за руку и отправиться в мир чувственного наслаждения».
– Нам не стоит продолжать, – выдавил Александр, наступив на горло подспудным желаниям. – «Она же сама хочет!» – Проклятие. Ты мне очень нравишься, но продолжать сейчас – все равно, что заняться сексом с пьяной вусмерть подружкой. Один бокал мартини поможет преодолеть границы, но пара бутылок смоет в сортир весь рассудок. Я хочу, чтобы этого желала ты, а не твоя помутненная магией плоть!
Пока он говорил, страсть и истома в ее взгляде сменялись холодом голубых льдинок.
– Итак, – ему что-то подсказало, что Эллис пропустила почти все его слова мимо ушей. – Ты мне отказываешь? Тогда между нами все кончено!
«Что кончено? О, помогите мне понять…»
Ее туфелька врезалась ему в коленку, а кулак смазал по челюсти. Александр едва не свалился в кадку с цветами, а Эллис рванула по коридору и хлопнула дверью.
«Я… ный рыцарь, безмозглый аскет, – думал он, хромая к ее двери. – Это ж надо быть таким „благородным“. Должен был уже запомнить, что благодарности никогда не дождешься. Воистину от ненависти до любви один шаг, а в обратном направлении – один пинок».
Он постучал и решительно открыл дверь.
Если бы на него наорали и посоветовали проваливать куда подальше, Александр бы даже обрадовался, но Эллис неподвижно лежала на постели. К его облегчению, она ровно дышала, но жилка на шее билась едва заметно, а по лицу разлилась неестественная белизна.
«Теперь буду неделю ворочаться во сне, думать о несбывшемся. Надо подать заявку на получение нимба и медали „Прекраснодушный идиот“».
Александр легко потрепал девушку за бессильную руку. Затем, мысленно извинившись, отвесил легкую пощечину, но, кроме чуть покрасневшей щеки, не добился даже пустякового шепота или движения. Попытавшись поднять ее руку с кровати, он чуть не надорвался, словно тащил памятник.
«Истинный герой убедил бы своих спутников проникновенной речью и сжег бы подлую колдунью с помощью народного ополчения из слуг и стражи. А я лишь получил по морде лица. Остается разгребать последствия. Все дело в этих комнатах. Как только они днем здесь отдохнули, сразу же сбрендили».
Но на вид все было самым обычным: никаких устройств, надписей или рисунков. Александр обыскал каждую щелочку, но ничего подозрительного так и не обнаружил. В отчаянии он обшарил и комнату Мидаса, которая отличалась лишь сильнее просевшей кроватью под грузным и совершенно неподвижным телом.
Осталось лишь выяснить судьбу Сола.
«Ему же приказали спрыгнуть с крыши. Проклятие! Надо было сначала его остановить, все равно тут я ничего не добился».
Стражи в донжоне Александр не заметил, видимо, графиня полагалась на магические чары, считая, что то, что не покорится им, уж точно не по зубам рядовому мужику, пусть и с острым мечом. А слуги скользили по коридорам, не поднимая глаз, стараясь не видеть ничего из того, за что им не платили.
Таясь при каждом подозрительном шуме, Александр спустился на первый этаж и дошел до выхода из донжона. Несмотря на поздний час, во дворе было полно работяг и прочего праздношатающегося люда. Веселые крики, удары кузнечного молота и ржание лошадей. Поблизости разгружали полную бочек повозку, и крестьяне выразились отнюдь не литературным языком, когда одна из бочек упала на чью-то ногу.
Стараясь не попадаться никому на глаза, Александр обошел донжон. Теперь он держался уверенно, напустив на себя тот вид, который всем дает понять, что ты выполняешь важное задание, и у того, кто тебя побеспокоит, возникнут проблемы.
На задворках главного здания, там, где оно примыкало к крепостной стене, Александр расслышал знакомый голос: «Это Сол… Значит, он еще жив, то есть не мертв окончательно».
В свете висящего на стене факела Александр заметил сенешаля, что-то перебиравшего на земле среди растущих цветов.
– А ну не двигайся! – Александр попытался представить, чем он собирается угрожать сенешалю в полном стражников замке, да еще и с пустыми руками. – Не заставляй меня угрожать тебе!
«Осталось еще погрозить пальцем».
