– Двинемся на север, – махнул в предполагаемом направлении костяк. – Там проходит Восточный тракт, оттуда на перекладных доберемся до престольного града Долины. Километров семьдесят напрямик или сотни полторы по буреломам и чащобам. За три дня дойдем, если никто не начнет ныть о мозолях, привалах и сне.
– Значит, мы не полезем, будто дурные, выяснять причину падения дирижабля? – притворно удивился Александр. – Ну надо же! Это же первое дело, в которое мы не станем вляпываться по собственному желанию!
– Наша миссия не терпит отлагательств, – подал голос Лакрош.
– Кроме того, пара дней пешком по глухомани – это тебе не по парку возле Ардаса гулять, – обнадежил его костяк. – А ты, помнится, даже там умудрился наткнуться на оборотня и патруль Ордена. Так что всяческое веселье нам обеспечено.
– Но люди-то здесь как-то живут? Неужели во всем этом мире нет пары акров безопасных полей и лесов?
– Слышал я, – задумчиво почесал челюсть Сол, – такое раньше говорили о личном саде Его Величества в Западной Империи, но потом там нашли злого суслика.
«Ну что ж, видимо, некоторые люди просто умеют притягивать приключения. А когда они вдобавок собираются вместе, вселенная начинает сходить с ума, порождая одно за другим жуткие пророчества и всякие там темные миссии».
Густые леса протянулись к самым предгорьям. И здесь встречались места, куда годами не забредало по своей воле ни одно разумное существо. Там высились старые, молчаливые деревья. Там под искореженными ветвями прятался от дневной жары туман. Опытные охотники и трапперы избегали этих дебрей. А редкие случайные путники рассказывали странные вещи. О далеких вскриках посреди липкой тишины. О скользящих за деревьями тенях. О тяжелых взглядах в спину.
Старые леса, что стали воплощением страха и ужаса первобытных племен перед древней чащей. Некогда такие густые дебри покрывали тысячи километров. Теперь же они уступили разумным существам. Но затаившийся мрак все еще жил здесь. Вдали от огня и железа таились ночные кошмары, собравшись со всех окрестных земель в маленьких осколках некогда великой древней чащобы. И разум, что так боялся леса, сам наделял его силой.
Посреди чащи расположилась прогалина. В центре идеально ровного круга темной, словно выжженной, земли скрючилось старое Древо. Все живое – кусты и побеги, даже трава – будто старалось держаться подальше от его искривленных веток со вздыбленной черной корой. Не природа и не время исказили очертания этого дерева. Нет, казалось, что вместе с земными соками оно впитало в себя нечто противоестественное, настолько отвратительное, что даже остатки Великого Леса в страхе отгородились от Древа пустой поляной. Отвратительное подобие жизни – посмертный крест над могилой темной души.
Черный ствол уродовала широкая щель дупла – ненасытная, вечно разверзнутая утроба, и чьи-то руки, будто стремясь отгородиться от сокрытого внутри Древа, закрыли ее тяжелыми деревянными ставнями. Поверх досок неведомые вырезали три вертикальных зрачка и множество древних, как сама роща, оберегов и ликов старых богов. Но выполнили ли они свою работу? Или же сочащиеся сквозь лики зеленоватые капли густой жижи и глубокие трещины поверх рун предостерегали о поражении защитных чар?
На прогалину вышли четверо. Впереди осторожно шел коренастый немолодой мужчина. Две седые косы в руку толщиной в такт шагам ударялись по обнаженной груди, украшенной ритуальными рисунками. Его назвали Серым Клыком, за то, что в возрасте шести лет он, впервые обернувшись, завалил на охоте вожака горных волков.
Следом двое молодых парней тащили связанного пленника с повязкой на глазах. Белую рубаху несчастного покрывали следы крови и земли, а его ноги безвольно волочились, и лишь из-под кляпа слышались приглушенные напрасные мольбы.
Приблизившись к Древу, Серый Клык остановился и замер, склонив голову. Наступившую тишину нарушали лишь тихие стоны связанного человека и шелест ветерка в окрестном лесу. А затем с протяжным скрипом створки медленно распахнулись, раскрыв провал бездонного мрака посреди Древа.
Серый Клык повернулся к пленнику. С пояса вожак снял связку веревочек, сплетенных из сухой травы и составивших затейливый узор с сотнями узелков. Древний язык, на котором за тысячи лет до возникновения первой письменности общались лесные люди. И многие существа, что еще помнили молодость мира без людей, знали его.
Серый Клык повесил связку на шею пленника и кивнул своим парням. Те споро подтащили тщетно упиравшуюся жертву к дуплу. Мускулы на руках конвоиров вздулись, когда они подняли трепыхающегося пленника и затолкнули в дупло, после чего деревянные створки моментально захлопнулись, чуть не отхватив пальцы одному из парней. Оба оборотня в напряженном молчании пробежали мимо Серого Клыка и скрылись в лесу, ни разу не оглянувшись назад.
