– Ты что, олух тупоголовый, не понимаешь, о чем я говорю! – Фаго, как и в первый раз схватил его за шиворот и притянул к себе, хорошенько тряхнув при этом.
И тут Пётр понял. Но перед этим, он резким движением высвободился из рук Фаго и своим огромным кулаком, всего лишь вполсилы, дал ему под челюсть. Этого оказалось достаточно, чтобы Фаго опрокинулся навзничь и на мгновение потерял сознание. Когда он открыл глаза и сел, ошалело озираясь кругом, то увидел Петра, нависшего над ним подобно глыбе и сосредоточенно наблюдавшего за каждым его движением. Фаго показалось, что на лице Петра промелькнуло любопытство. Сдерживая себя, чтобы не заколоть напарника здесь же своим кинжалом, он встал на ноги и свирепо произнес:
– Ты за это ответишь. Но сейчас меня больше интересует Фили, чем твоя ничтожная, жалкая, тупая особа. Он пропал.
Пётр кивнул, как будто ничего не случилось, и спокойным рассудительным тоном ответил:
– Кажется так. Надо его разыскать.
– Мы идём в резиденцию. Здесь делать нечего.
Фаго больше не желал знать Петра. Он вышел с переулка на широкую мостовую так, как если бы шел совершенно один и даже не догадывался, что за ним идёт кто-то ещё. А Пётр неуклюже переставлял ноги следом.
У Главной площади нарастало волнение. Несколько десятков разведчиков кружили под стенами резиденции, бросая выжидательные взгляды на террасу, что протянулась вдоль всего здания. На этой террасе Аморанок нередко произносил свои речи. Руки его в столь важные моменты покоились на перилах из чистого золота, ноги попирали сверкающий мраморный пол, пустые глаза были устремлены на площадь, откуда ему внимали замученные авиранцы, а над головой его шелестело знамя Авирана, в верхнем углу которого парила птица, а в нижнем напротив – изогнула шею ящерица. Этим утром речей наместника никто не ждал. И все-таки чего-то ждали. В центре площади стояли неизвестные люди в длинных грубых одеждах, наподобие ряс, и тихо переговаривались между собой. Они не были ни священниками-лжеборцами, ни разведчиками, ни простыми горожанами и появление их на этом месте, да еще в такое раннее время вызывало любопытство. Люди эти вели себя отстраненно и не замечали (или делали вид, что не замечают) происходящего у резиденции. Заинтересованный всем увиденным, Фаго устремился к своим товарищам.
– Что я вижу, Влад? – спросил он у одного хорошо знакомого разведчика, – к чему это сборище здесь?
Влад вздернул плечи.
– Срочный приказ начальника: всем, кто находился в резиденции, собираться на площади.
– И ты не знаешь с чем это связано?
– Ума не приложу. Мы здесь уже с полчаса ждем. А его все нет.
Фаго поспешил к Эрнесту. Как и ожидал, он застал его в кабинете. Эрнест, сдвинув брови, сидел за столом и монотонно стучал пальцами по книге повинностей, где числились имена всех императорских воинов Авирана. Появление разведчика в кабинете не вызвало в нем никакого интереса. Он даже не взглянул на него. Фаго кашлянул и подошел ближе к столу, чтобы начальнику стало сложнее игнорировать его. Он надеялся первым узнать от Эрнеста, что произошло. Имея вескую причину заявиться к нему в кабинет, когда все остальные должны ждать на улице, он не замедлил ею воспользоваться.
– Я пришел к вам по важному делу, – с неуместной торжественностью заговорил Фаго, – кое-что случилось у нас на посту в эту ночь.
Эрнест поднял глаза. Снисходительная улыбка появилась на его губах, когда он увидел Грима.
– Это тебя я встретил вчера вечером? Кажется Федаль… Федаль…
Фаго заметил эту улыбку и затрясся. Настоящая буря разразилась в его душе, и от этого он не мог произнести ни слова.
– Что же ты молчишь? Может не помнишь? В таком случае я не обижусь.
С искривленным лицом, Фаго выговорил:
– Грим. Моя фамилия Грим.
– Ну так вот, Грим, запомни: если ты еще когда-нибудь так самоуверенно ворвешься ко мне в кабинет, я повешу тебя в тот же день, в тот же час, может быть даже в ту же минуту, если буду свободен, на Главной площади и никто мне не помешает. Ты кажется питаешь особенную любовь к наместнику? Он тебе не поможет, не льсти себе.
Фаго стоял с открытым ртом и ничего не понимал. Здесь, в кабинете начальника ему угрожают виселицей. Весь гнев моментально испарился. Вместо этого его охватывал страх. В уме рисовались жуткие картины казни. Одна чудовищнее другой. Его труп, болтающийся между двух перекладин. К нему слетаются прожорливые стервятники. Люди проходят мимо и с неприязнью опускают глаза. Злые мальчишки забрасывают камнями его безжизненное тело. Омерзительные бродяги стягивают сапоги с его ног и примеряют на свои, изъеденные язвами лапы, и гогочут. Всё это походило на настоящий кошмар. Но кошмар не был полным без завершающей картины. Весёлого лица Каспара, проезжающего случаем мимо площади и угадавшего в несчастном висельнике Фаго. Голос начальника вернул разведчика в действительный мир, пока ещё не настолько ужасный.
– Я надеюсь с этим мы разобрались.
Фаго вытаращил глаза, шагнул вперёд и с глубоким раскаянием заявил:
– Я обещаю, больше такого не повторится.
– Отлично. Что ты хотел мне сказать?
