– Я ничего не обещаю, я делаю это не нарочно, – в голосе Фили прозвучала горькая обида.
Он оглянулся на Фаго в надежде, что тот придет ему на помощь. Но Фаго злобно молчал. Он шел следом за ними, не разбирая дороги, и проклинал весь свет.
– Зато я обещаю, – отозвался Петр, – И поверь, я всегда держу, что обещаю.
Фили ничего не ответил. Фаго испытал облегчение, когда разведчики замолчали. Дорога по которой они шли, казалась ему бесконечной. Косые капли дождя хлестали в лицо и приводили в отчаяние. Он задыхался и захлебывался под ливнем. А болтовня его напарников еще усугубляла всю тяжесть пути. Но Пётр заговорил снова. Своим тяжёлым с хрипотцой басом он предупредил:
– Если мы не справимся с таким не сложным делом, что-нибудь упустим, прозеваем, будем ворон считать… А это важное дело, за этим человеком есть чего-то, хочу напомнить. Короче если мы загубим это дело, виноват будешь ты, Фили. Чтоб ты знал, споткнуться – это к худу, старая примета. А ты споткнулся столько раз, что все неудачи мира притянул к нам.
– Но это нелепость! – вскричал Фили.
Пётр усмехнулся. Он дразнил Фили и это забавляло его. Фаго с бешенством подумал, что лучшего времени для шуток этот тугодум отыскать не мог.
– Есть кое-что еще, – продолжал Петр, – Скоро появятся ночные птицы. Это такие страшные птицы. Они беззвучно кружат и кружат над городом… Уж на них то ты как пить дать отвлечешься.
– Я не боюсь ни ночных птиц, не дневных! Если ты считаешь меня дураком и трусом, то так и скажи, незачем ходить кругами!
– Я так не считаю. Но говорят эти птицы уродцы. И откуда они сюда прилетели, кто ж их знает. Те, кто их видал, потом шёпотом передавали другим, что похоже из ада, – Пётр замедлил шаг и сам заговорил шёпотом, – и если хочешь знать, я им верю. У них огромные клюва. Такие, что запросто пробьют череп взрослому человеку. А глаза то как сверкают в темноте. Этот блеск заметишь, даже когда они забираются высоко в небо…
Как будто в подтверждение слов Петра, гром ударил с такой силой, что все трое вздрогнули и остановились. Пётр улыбнулся. В темноте блеснули его белые зубы. Эта мелочь сильно подействовала на нервы его спутникам. Гром утих, и они продолжили путь.
– Я только хотел предупредить, что эти птицы могут появиться и тогда будут кружить прямо над нашими головами. И даже если одна из них, схватит тебя, Фили, и поднимет в воздух, ты все равно не спускай глаз с дома.
Фили повернулся к Петру, сжимая кулаки.
– Ты шутишь надо мной? Я похож на мальчишку над которым можно смеяться?
– Я и не подумал смеяться над тобой. Ведь такой случай был, когда одна такая огромная птица подняла в воздух человека.
– Возьму в расчёт, – отрезал Фили.
Фаго слушал Петра и не мог понять дурачится он или говорит серьёзно. За то недолгое время, что знал Петра, Фаго уже составил себе подробный портрет своего напарника. Вот он: «Пётр всегда серьёзен, он ни разу даже не улыбнулся. И шутить точно не любит. Он вообще неразговорчив, и бывает даже, намеренно или нет, не замечает заданных ему вопросов. Редко смотрит в глаза и всегда держит рот плотно сомкнутым, как будто в ближайшие сто лет раскрывать его не собирается. При этом у него бывает вид много повидавшего человека, накопившего немалый жизненный опыт, но это обманчивое впечатление. На самом деле он туп как дубина. И бесчувственный как дубина. Сложно представить, что у Петра могут быть какие-то даже незначительные привязанности, не говоря уже о более глубоких чувствах, для этого он слишком нелюдим. Упрекнуть в трусости его нельзя. Он как раз из тех людей, которых называют вояками: мрачный бессердечный невежа, безразличный к жизням других и всегда готовый отдать свою собственную, если потребуется».
– А еще бывали случаи… – заговорил Пётр после недолгого молчания, – такие…
Но Фаго остервенело перебил его:
– Заткнись! Что это ты разговорился, Пётр? С каким пор трепать языком научился? Заткнитесь оба!
Пётр замолчал и ускорил шаг. Вспомнив их недавнюю стычку, Фаго немного смягчился. Он не хотел иметь врагов в таком важном для себя деле.
– Надо поскорее найти дом. Мы ползаем как черепахи, туда да обратно. Пошевеливайтесь. Успеете наговориться еще.
Петр хмуро посмотрел на Фили.
– Слышал, придётся поспешить, – сказал он, – Да не поскользнись, а то упадешь да захлебнешься в луже. С тебя станется.
Все трое ускорили шаг и закрутили головами по сторонам, щуря глаза, чтобы разглядеть в темноте признаки жилища Лучина. Вскоре их поиски увенчались успехом. Стоя перед домом, они даже сами удивились, как могли несколько раз пройти мимо него. В окнах дома никаких примет жизни не обозначилось. Есть ли кто-нибудь внутри или нет оставалось загадкой. Фаго отдышался и обратился к Фили:
