Я до рези в глазах вглядывался в лица прохожих, однако никого похожего на описание так и не встретил. Или встретил, но от круговорота лиц, проносящихся перед моим взором, у меня попросту закружилась голова, и увиденные люди смешались в неопределенную кашу. Решив, что такой способ не принесет плодов, я отошел к краю дороги и решил отдышаться, чтобы привести мысли в порядок.
Прямо напротив меня оказался небольшой магазинчик с яркой вывеской “Снадобья Джорни”. Входная дверь, как ни странно, была все еще открыта. Улыбнувшись своим мыслям, я бегом забежал внутрь.
— Доброй ночи! Есть тут кто?! — громко закричал я, едва переступив порог. В слабо освещенном помещении, пропитанном запахами календулы и спирта, стояло несколько круглых столиков, на которых громоздились пучки трав и склянки с разноцветным содержимым. В углу комнаты мирно сопел хозяин — низкорослый мужичок с длинными седыми волосами. От моего крика он подскочил на месте и чуть не плюхнулся на пол, но все же смог удержать равновесие.
— Солус милостивый! Зачем же так надрываться? — негодующе пробормотал мужчина, после чего расправил помятый передник и выпрямился передо мной во весь свой невеликий рост. — Чем могу?
— Добрый человек, помогите мне, пожалуйста! — принялся я причитать, складывая руки в молящем жесте. — У меня сын за горящую головню ухватился! Прямо из очага вырвал, дуралей эдакий! Спасите, ради Солуса!
— Погодите, погодите! — взмахнул хозяин руками и отошел к высокому шкафу в углу. — Не нужно паники! Сейчас сообразим чего-нибудь… Так, за головешку, говорите?
— Угу! — с жаром подтвердил я.
— Очень болит?
— Ужас как! Плачет, бедняга, уже и сил никаких нет у него плакать!
— Картофель пробовали? — вопросительно поднял брови продавец, повернув ко мне голову.
— Картофель?..
— Разрезать сырую картофелину на две половинки и прикладывать к ожогу! Верное средство.
— Никогда не слышал, — покачал я головой, после чего подошел к хозяину поближе. — А как насчет… Панрелеи? Нет ли у вас этой травы?
— Как раз ищу, — пробурчал мужичок, копаясь в выдвижных ящичках. — Вот вы представляете, как назло сегодня всю партию и распродал.
— Неужели ничего не осталось?! — в притворном ужасе вскинул я руки к лицу. — И кто ее скупил-то?
— Да заходил вот один… Очень уж она ему была нужна, прям позарез. Выкупил все остатки, а новый сбор еще не скоро мне завезут.
— Господин… э…
— Воркис.
— Господин Воркис, не могли бы вы мне подсказать, кто это был? Как зовут, где живет?
— Молодой человек, понимаете, я…
— Господин Воркис, вы даже представить себе не можете, в каком я отчаянии. Без панрелеи мой мальчик может погибнуть! И это будет на вашей совести, господин Воркис! А ну как заражение у него пойдет от этого ожога? Мне ведь не так много нужно, я найду вашего покупателя и возьму у него самую малость! Вдруг он сжалится над моей бедой? Как вы считаете?
— А, почему бы и нет? — пожал плечами хозяин лавки, глядя себе под ноги. — В конце концов, дело-то серьезное… В общем, я этого человека частенько тут вижу, Мортед его имя. Кожевенник, если я правильно понял. Где живет не могу сказать, но точно знаю адрес мастерской — сам нередко пользовался их услугами, а там ведь целая команда работает. Настоящие специалисты! И рюкзак подшить, и кошелек для бумаг сделать. А какие там чудесные сумки для флаконов!..
— Господин Воркис! — перебил я увлекшегося травника.
— Тьфу, простите, простите, уважаемый. Так вот — идите сейчас вниз по Ольховой до ремесленного квартала, поворачивайте налево, а потом у пивной со смешной вывеской в форме рыбки сразу направо. Улица… Восьмая Кожевенная улица и называется, да. Мастерская чуть ли не сразу же за поворотом, приземистый такой барак с дубильными станками под длинным навесом, не перепутаете.
— Спасибо вам огромное, господин Воркис! Да осветит Солус ваш путь!
— Всегда рад, — скромно улыбнулся старик, после чего вернулся на свое место в углу и задремал.
Следуя инструкциям травника, я за несколько минут оказался в нужной мастерской. Ворота были закрыты, однако рядом с дубильней ковырялись в грязи несколько беспризорников. Громко переругиваясь, они пытались выковырять из щели между напольными досками какую-то блестяшку.
— Эй, детвора! — тихонько позвал я их. Смерив меня презрительным взглядом, самый рослый из парней выпрямился и подошел ко мне. Как оказалось, он был лишь на голову ниже меня, хотя годков ему стукнуло едва ли больше двенадцати. Рыжие волосы, высокий лоб, веснушки на впалых от недоедания щеках.
— Чего надо? — недружелюбно осведомился мальчишка, спрятав руки в глубоких карманах штанов.
— Вы здесь часто бываете, парни? В этом районе?
— А тебе какое дело? Ты из стражи?
— Нет.
— Вот и я думаю, не похож ты на стражника, — усмехнулся ребенок. — Этих чурбанов я мигом узнаю, даже если не по форме одеты.
Друзья мальчика дружно захохотали, однако от работы не отрывались — уж больно им хотелось добыть камешек, который вполне мог оказаться утерянной драгоценностью.
