— Так вот, — оборвал я их веселье, вытащив из кармана две медные монеты. Глаза паренька алчно блеснули, но он сохранял спокойствие. — Тут мужик один в мастерской работает. Высокий, темные волосы. Шрам на губе, — ткнул я пальцем на свой рот.
— Мортед, что ли? — кивнул пацан. — Конечно, видели. Хороший человек, его вся округа уважает.
— Да! Мортед, именно. Не подскажете, где мне его искать?
— Зачем он тебе? — хитро прищурился паренек. — Если ты не стражник, то кто?
— Вам это знать необязательно, — хмыкнул я и потряс кулаком с монетами.
— Че гремишь-то? — хохотнул мальчишка. — Чтоб мы своего друга за два медяка продали? Нашел дураков!
— Ага!
— Еще чего! — поддержали его другие беспризорники.
Я глубоко вздохнул и полез в карман. Отыскав среди мелкого сора еще несколько монет, я вытащил их на ладони и пересчитал. Три медяка и одна серебряная.
— Вот это уже другой разговор! — повеселел пацан и мигом выхватил деньги из моих рук, я даже моргнуть не успел. — Мортед живет в доходном доме Карсенникова, на набережной Обводного канала.
— Ну спасибо, ребятня, — покачал я головой, пожалев свой последний серебреник. — Вы поаккуратней ночью на улицах.
— Нашел, кого учить, — сплюнул пацан и пошел к своим, однако на полпути развернулся.
— Только ты это, дядя — не трожь его, лады? — вдруг нахмурился он. — Мортед и правда отличный мужик.
— С ним все будет в порядке, — бросил я на ходу, направляясь к Обводному.
Главным производством в Сатуарке, одном из самых густонаселенных районов Минакса, был металлургический комбинат Ройдена. В бесконечной веренице его цехов как раз и перерабатывали добытую на Горе руду. Плавильни Ройдена не затухали ни днем, ни ночью, и для обслуживания этого промышленного монстра давным-давно был прорыт Обводный канал от реки Итерии. По каналу доставляли руду из шахт и уголь для работы печей, и по нему же люди с фабрики сплавляли отходы производства ниже по течению.
Набережная Обводного канала считалась не лучшим местом для жизни. Грязь, шум от работы комбината, так еще и не самые приятные соседи, что могут позволить себе местечко лишь в одном из многочисленных доходных домов по обе стороны от водной глади.
Я долго шел по левому берегу канала, выискивая глазами дом Карсенникова. Узнав у прохожих, что дом этот был построен из красного камня, нетипичного для этого района, я надеялся, что поиск не займет много времени.
Наконец, я дошел до высокого пятиэтажного строения с красивым алым фасадом, хотя и изрядно выцветшим. Выходящие на улицу окна группировались по парам — два окна для каждой комнаты в гигантской общинной квартире, обычно занимавшей целый этаж. У жителей общин была одна кухня и один нужник, куда по утрам выстраивались бесконечные очереди. Меня Солус миловал, я вырос в храме Луция Светлого в пригородах Минакса. Условия в ордене были не то чтобы королевскими, однако вполне сносными. Боюсь, дети в местных доходных домах ютились в куда более тесных и мрачных комнатушках, чем будущие бойцы ордена Луцис.
Покачав головой, я отогнал непрошеные воспоминания о юности. Арка, залитая непроницаемой чернотой, вывела меня во внутренний двор. Ноги тут чавкали в толстом слое подмоченной грязи, смешанной с сеном — на первом этаже дома располагались конюшни, чьи ворота как раз выходили во двор. Запах животных и свежего навоза дополнял насыщенную картину местной жизни.
Отыскав глазами вход на главную лестницу, я прочавкал по двору к затворенным створкам и вошел внутрь. Тут было гораздо теплее, чем на улице — в углу прихожей стояла высокая печь, в которой лениво тлели старые угли.
Скинув плащ, я запалил свет и стал аккуратно подниматься по стертым ступеням. Время позднее, и подавляющее большинство жильцов уже давно смотрело десятый сон. Дом погрузился в сплошную тьму, которую с трудом разгонял лишь крохотный огонек моей лучины. Времени до пересменки оставалось не так много, а я до зарезу должен был узнать, что нужно этому Мортеду. А вдруг он и правда купил панрелею для кого-то из домашних? Не стоит исключать этот вариант.
Прочитал таблички на первом этаже. Обычно тут указывались имя и фамилия главы семейства, соответственно, мне нужен был именно Мортед. Не найдя нужной, я выругался, после чего быстренько пошел наверх, однако и там удача мне не улыбнулась.
Наконец я добрался до третьего этажа, и у двери, ведущей к комнатам, увидел заветную надпись: “Мортед Льюис, кожевенник. Пятая комната”.
Слава Солусу!
Бить в колотушку на общей двери было бы верхом неприличия, так что я аккуратно отодвинул защелку ножом и вошел внутрь. Передо мной протянулся коридор с дверными проемами с левой стороны, который упирался в кухню. Пройдя по голому полу с рассохшимися досками, я легонько постучал в дверь с цифрой “пять” над коробом. Сперва было тихо, и я уже решил повторить попытку, как она вдруг распахнулась.
