Закованное в сталь тело гиганта проломило хлипкий строй дикарей, как ботинок разбивает едва схватившийся лед на поверхности лужи. Гант обрушивал двуручник то влево, то вправо, разя эрветов наповал. За могучим воителем образовался широкий проход, и мы не упустили случай им воспользоваться. Давур продолжал идти по левую руку от меня, щитом отбивая нападки противника. На контратаку у него не оставалось ни времени, ни сил — сейчас парень мог думать лишь о собственной жизни.
Я в свою очередь развернулся спиной вперед, и теперь семенил за Гантом задним ходом, чтобы надежно прикрыть правый фланг нашего крохотного отряда. Пара бойцов прикрывала тыл, дерзко отвечая на выпады эрветов.
Несмотря на всю мощь и богатырскую силу Ганта, он все же был обыкновенным человеком, а не легендарным рыцарем-башней. Он отважно бился с превосходящими силами противника, однако эрветы то и дело умудрялись прошмыгнуть под его смертоносным клинком. Неумелые удары диких людей были практически безобидны, но эти ублюдки оказались слишком упорными. Они теряли одного, двух, пятерых бойцов, но все равно лезли вперед, чтобы ткнуть Ганта тупым кинжалом в уязвимое сочленение доспехов и тут же погибнуть, начисто лишившись головы. Однако раз за разом Гант получал все больше и больше незначительных царапин, которые, тем не менее, сильно кровоточили. Видать, ублюдки использовали яды, что нарушают свертываемость крови. С каждым шагом здоровяк терял все больше и больше сил, ему было труднее замахиваться тяжелым мечом, делать очередной шаг.
— Держись, брат! Держись, родной! — кричал Давур в спину здоровяку, с ужасом наблюдая за его шаткой походкой. — Еще совсем немного! Ну же!
И он был прав — до деревянной стены искусственного поселения оставалось лишь несколько шагов. Когда мы почти добрались до внешнего укрепления, Гант пошатнулся и встал на одном месте. Оружие выпало из его ослабевшей руки и с глухим чавканьем погрузилось в толстый слой грязи.
Эрветы с дикими воплями набросились на Ганта, изливая на него всю свою ненависть. Жажда крови великого воина начисто лишила их разума, и эти “люди”, которых даже людьми назвать можно лишь с большой натяжкой, облепили великого мечника с ног до головы, как жуткие насекомые.
Гант с трудом повернул голову и бросил на меня последний взгляд. В его глазах читалось полное спокойствие.
— Спасибо, брат, — тихо проговорил я.
Сразу после этого здоровяк рухнул, будто срубленный дуб. Дикари налетели на его тело, как саранча, принявшись буквально разрывать его на части. В воцарившейся суматохе на нас троих никто не обратил внимания — оставив позади тела Ганта и павшего во время прорыва к стене бойца, мы ринулись к укреплению.
Оказавшись в небольшом закутке между соседними опорными столбами, мы смогли перевести дух. Давур тяжело дышал, держась за оцарапанный бок, однако рана не выглядела серьезной. Второй боец, тот самый парень с родимым пятном на щеке, был полон решимости довести дело до конца. Близость смерти, казалось, нисколько его не пугала.
— Куда теперь, Ханнар? — прохрипел Давур, после чего вытер проступивший на лбу пот.
— Тут должна быть лестница, я видел ее, когда мы только вошли в город. Давайте за мной, только аккуратно! Попробуем не попасться дикарям на глаза.
— Они слишком увлечены останками Ганта, — сплюнул в грязь боец с родимым пятном. — А ведь он был мне как брат.
— Скорбеть о погибших будем потом. Если сами переживем этот день, — отрезал я и аккуратно выглянул из-за столба. Масса эрветов продолжала напирать на державших оборону бойцов Восьмого полка в центре улицы, и назад никто из них не смотрел. Махнув товарищам рукой, я на полусогнутых двинулся вдоль стены, пытаясь слиться с ней в единое целое. Конечно, яркие цвета королевской армии не способствовали скрытности, но сейчас вымазанный в жидкой грязи доспех едва ли мог привлечь внимание одурманенных боем эрветов.
Вскоре мы добрались до примитивной приставной лестницы, которую сработали из переплетенных веревкой веток. Впрочем, она запросто выдержала вес взрослого мужчины в полном доспехе, и я довольно быстро оказался на укреплении.
Сверху становилось еще очевиднее, что до полного истребления Восьмого полка оставались считаные минуты. Пособив своим спутникам, я двинулся в обратном направлении по гребню стены, к небольшой башенке, где укрывались замолчавшие аркебузиры.
— Ты хоть знаешь, как пользоваться этими штуками, сержант? — спросил незнакомый мне боец.
— А то! — хмыкнул Давур. — Ханнар Вирс уже без малого семнадцать лет в армии. Многому научился.
— А чего там уметь? — поморщился я. — Пулю в ствол закинул, пороха мешочек высыпал, направил во врага и поджигай. Вот и вся наука!
— Звучит не слишком просто, — недоверчиво протянул молодой солдат.
— Тихо!
