Здравствуйте, девочки,Здравствуйте, мальчики,Смотрите на меня в окно,И мне кидайте свои пальчики, да.Ведь я сажаю алюминиевые огурцыНа брезентовом поле,Я сажаю алюминиевые огурцыНа брезентовом поле.Три чукотских мудреца твердят, твердятМне без конца —Металл не принесет плода,Игра не стоит свеч, а результат труда.Ведь я сажаю алюминиевые огурцыНа брезентовом поле,Я сажаю алюминиевые огурцыНа брезентовом поле.

В этом стихотворении – поистине отчаянная апология русского труда. Бессмысленного и беспощадного, как бунт. Чтобы достичь результата, русский человек должен поставить себя в условия полностью безнадежные, как бы заведомо обречь себя на неуспех: кто же отважится получить урожай металлических овощей с брезентовых почв? Но в таком неуспехе и коренится гарантия конечного успеха. Огурцы обязательно взойдут, как холодное русское Солнце. Западному, особенно протестантскому уму чуждо подобное понимание целеполагания и этики труда. Только у нас труд – дело героическое, подвижническое, и Виктор Цой простыми ленинградскими словами раскрывает эту глубинную мысль.

Стихотворение также считается первым пророчеством о крупном бизнесмене Романе Абрамовиче, который в 2000 г. стал губернатором Чукотки (отсюда три чукотских мудреца), а потом сконцентрировал в своих руках контроль над большей частью российской алюминиевой отрасли.

В 1983 году в жизни поэта наступает яркий драматический момент: его пытаются призвать в Советскую армию. Виктор Цой, бесспорно, был последовательным патриотом своей страны и не отвергал саму идею срочной службы. Однако высоким был риск отправки художника в Демократическую Республику Афганистан с перспективой верной гибели. Друзья не хотели и не могли этого допустить. По совету Владимира Путина г-н Цой с маниакально-депрессивным психозом был госпитализирован в известную психиатрическую клинику имени св. Николая Чудотворца на набережной Мойки, 126. Подтвердить диагноз оказалось несложно: в приемном покое клиники поэт рассказал о своей недавней встрече с Брюсом Ли (который, по официальной версии, погиб еще в 1973 г., на самом же деле изменил фамилию и странствовал по миру с документами прикрытия КГБ СССР, выполняя особо деликатные поручения в странах АТР). Так святой Николай совершил очередное свое чудо, избавив последнего кумира русской поэзии от афганской войны. В больнице на Мойке было написано знаковое стихотворение этого творческого периода Цоя – «Транквилизатор»:

Камни врезаются в окна, как молнии Индры.Я нахожу это дело довольно забавным.Ты понимаешь, что мне было нужно развлечься.Мне надо чем-то лечить душевные травмы.У-у, транквилизатор… У-у, транквилизатор…У-у, транквилизатор… У-у, транквилизатор…

В 1985 г. Владимир Путин отправляется на работу в ГДР, и связь друзей вынужденно (немного) ослабевает. В этот период Виктор Цой попадает в орбиту преобладающего влияния других близких людей – лидера панк-рок-группы «Аквариум» Бориса Гребенщикова (известен, среди прочего, давней дружбой с председателем Следственного комитета РФ А. Бастрыкиным) и жены Марианны, с которой поэт сочетался законным браком в том же 1985-м. Начинается второй, зрелый период творчества Цоя, одно из знаковых произведений которого – «Последний герой»:

Ночь коротка, цель далека,Ночью так часто хочется пить,Ты выходишь на кухню,Но вода здесь горька.Ты не можешь здесь спать,Ты не хочешь здесь жить.Доброе утро, последний герой,Доброе утро тебе и таким, как ты,Доброе утро, последний герой,Здравствуй, последний герой.

Вопреки распространенным кривотолкам, «последний герой» Цоя – не революционер и не воин. И не носитель предвестия о скором крахе империи, в которой Цой родился. Это скорее медиум, живущий самосознанием последнего русского поэта. Для которого преодоление обыденности существования – онтологическая цель и одновременно трудновыносимое бремя. Последнего героя поэт видит в ночном зеркале – зеркале его собственной трагедии, личной и творческой.

Сравним – у Александра Блока («Валерию Брюсову»):

Перейти на страницу:

Все книги серии Ангедония. Проект Данишевского

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже