– Как мне с вами разговаривать? Выше или ниже? Или, может, громче? Из-за ошейника у меня не получится создать плетение для такого же мощного звука, но я могу кричать, если вы плохо слышите. Или вы хотите, чтобы я говорила по-рхунски? Вы знаете наш язык? – Фэйн ошеломленно уставился на нее. – Вообще-то, я думаю, будет лучше, если мы все-таки продолжим по-фрэйски. Я здесь в качестве представителя кинига Персефоны. Меня направили, чтобы обсудить детали мирного договора между нашими…
– Молчать! – громовым голосом произнес фэйн.
Сури не собиралась молчать. Она слишком долго страдала и ждала. Перед ней сидел тот, кто нес ответственность за все происходящее, и ей было что сказать.
– …народами и положить конец войне. Однако на меня напали, отобрали ассику, заперли в клетке…
– Я сказал молчать!
– …морили голодом и жаждой и подвергали унижениям. Поэтому, прежде чем приступить к переговорам, я жду извинений.
– Ты ждешь… извинений?! – Глаза фэйна вылезли из орбит, лицо побагровело, пальцы впились в подлокотники. – Да как ты смеешь! Немедленно открой мне тайну или я прикончу тебя на месте!
– Вы имеете в виду, я должна открыть вам тайну, а потом вы меня убьете, не так ли?
Фэйн не ответил, его взгляд говорил красноречивее слов.
– Дайте подумать… – Сури подняла глаза к ветвям над головой и поднесла палец к губам в притворном раздумье. – Я могу дать вам то, чего вы хотите, и погибнуть или… мы вместе разработаем план действий, чтобы наши народы могли соседствовать в мире. А для этого совершенно необходимо, чтобы я осталась в живых. Ну-ка, ну-ка… хм-м-м…
– Я – правитель фрэев! – Фэйн вскочил на ноги. Его золотая ассика сверкнула в луче солнечного света. – Меня избрал наш бог Феррол. Преклони колени и делай, что я велю!
– Что ж, решено, – учтиво улыбнулась Сури. – Я не стану рассказывать о драконах и лучше постою, спасибо.
Фэйн шевельнул рукой, формируя плетение. Сури угадала в нем предвестие боли, однако ничего не почувствовала, хотя, по идее, должна была корчиться в страшных муках.
– Ошейник, – сообщила она. – Его надел на меня один глупец по имени Джерид. Если снимете, можете попробовать снова. – Девушка коварно улыбнулась. – И сына сюда позовите.
– Вэсек! – крикнул фэйн.
Дверь в зал отворилась. Первой вошла стройная фрэя с ястребиным взором, за ней – здоровяк, похожий на великана, а за ним – целый отряд воинов. Они с непониманием смотрели то на Сури, то на фэйна. Последним появился фрэй в сером плаще с капюшоном.
– Эта рхунка… – Фэйн сделал глубокий вдох, немного успокоился и продолжил: – Вэсек, убери эту тварь с глаз моих. Я бы отдал ее Синне, только на ней ошейник, поэтому окажу эту честь тебе. Возьми ее, пытай как следует. Делай, что хочешь, но выбей из нее то, что мне нужно. Ясно?
– Да, мой фэйн, – ответил фрэй в сером.
Вэсек махнул воинам. Те схватили Сури и потащили прочь.
– Я слышал, рхунка боится замкнутого пространства. Поместите ее в Нору, – приказал Вэсек. – Выберите самую тесную и заприте там. Без окон, без света, без звуков. Если она не любит сидеть под замком, посмотрим, как ей понравится быть похороненной заживо.
Не предполагала, что все так закончится. Наверное, тем, кто читает эти строки, такой исход тоже не приходил в голову.
Брин молча смотрела, как Мойя и Тэкчин исчезают в трясине.
Пока Брин размышляла, Дождь вынул из корзины перо и камень.
Никто не сказал ему ни слова. Гном решительно кивнул и вошел в болото, будто собрался искупаться. Вскоре и он скрылся под толщей грязи. Остались только Брин, Тэш и Мьюриэл.
И тут до Брин дошло: Малькольм!
Во время гибели Рэйта Дождь присутствовал в кузнице, так же, как Тресса и Роан. Но почему же Тресса…
«Все считали фрэев богами, но мы выяснили, что это не так. Вряд ли то же самое можно сказать о Малькольме» – вот ее слова.
Брин взглянула на зеленоглазую женщину, неподвижно стоящую на берегу омута будто в ожидании ее решения. Наверное, Мьюриэл…
– Можно нам переночевать в твоей хижине? – медленно и отрешенно спросил Тэш. «Все кончено, – слышалось в его голосе. – Смерть – частая гостья в нашем мире». «Пора двигаться дальше», – говорил его взгляд. Двигаться дальше – вот его ответ смерти. Он принимал ее как должное, вел себя настолько… трезво. Брин боялась употребить слово «холодно», хотя оно подходило как нельзя лучше. – Подождем до рассвета, а потом…
