– Ага, и поэтому вы не знали, что Барыгина взяла в аренду добрый кусок ваших земель и серчает, когда по ним шастают? Хельма, я видел в одиноком доме Кулакова, и у меня создается впечатление, что все в этой деревне про всё знают и покрывают преступника. Я не удивлюсь, если где-нибудь в глубине леса он отстроил сарай для своих тайных встреч с адептами, которые умирают ради его бредовых тайн, оставляя ему квартиры, дома и прочее имущество.
– Это серьёзное заявление, у тебя есть доказательства, что всё имущество погибших переходит ему.
– Косвенные.
– Понятно.
– Разве вы не понимаете, – чуть не плача увещевал Денис, – что покрывая Кулакова, становитесь соучастниками его преступлений!
– Лично я никого не покрываю. Окромя Веры я в одиноком доме никого и не видела, – заявила Хельма.
– Как же вы могли видеть, если дальше дома нос не кажите? – язвительно спросил Денис.
– Послушай, милок, – начала Хельма успокоительным, мягким голосом, – ты гоняешься за химерами, принимая желаемое за действительное. Неужели ты думаешь, что эти смерти можно объяснить настолько легко, неужто веришь, что один человек может сотворить такое?
– Я нет, но вы сами, мне кажется, верите.
– Неважно во что верю я, важно чем руководствовался ты, убедив себя в правильности своих догадок.
– У меня есть сведения из надежных источников, что скрывающийся Кулаков из родственников имеет лишь тётку, которая умудрилась прикупить дом за семь миллионов, живя при этом на пенсию в четырнадцать тысяч рублей. Скажите мне, что это совпадение?
– Скорее всего, воровство. Но какое это имеет отношение к её племяннику?
– Самое прямое! Погибшие были членами его секты, и все они оставляли после себя завещание, отписывая имущество детдомам и школам там разным. Один мужик даже свою половину квартиры завещал интернату, и теперь его мать будет жить в коммуналке.
– Это тебе тоже достоверный источник сообщил?
– Да!
– А имя у него есть? – спросила бабуля, лукаво щуря глаза.
– На что вы намекаете? – огрызнулся Денис.
– Да так, ни на что, – улыбаясь, ответила Хельма, доставая из печи пирог. – Лучше успокойся и пирожка вон отведай с грибами.
– Да не хочу я ваших грибов, у меня от них глюки! – закричал Денис, хватаясь за голову.
– Это у тебя не глюки, милок, а наслоения, – стала успокаивать его Хельма, усаживая за стол. – Ты раньше видел только то, чего хотел, упорно не желая замечать всех граней реальности. Но в моем доме все слепые котята рано или поздно становятся зрячими, так что считай – тебе повезло. Когда-нибудь прозреешь настолько, что будешь видеть так же хорошо, как я. Хотя это, конечно, вряд ли, – добавила она тише.
Голос её вновь обрел мягкость материнских нот, а глаза зазеленились, но Дениса это уже не пугало, он устал сопротивляться наступающим со всех сторон чудесам.
– Расскажите мне о тех смертях, что произошли у вас, – попросил он, смиряясь с сумасшедшей обстановкой.
– Это можно, – промурлыкала Хельма, подставляя ему пирог и чашку с чаем. – Началось это давненько – лет пять назад.
У Дениса округлились глаза, а в горле застрял немой вопрос.
– Да, да, – покивала Хельма, продолжая рассказ. – Первая была девочка лет десяти, в Элисенвааре она жила. Пошла с матерью за ягодами раз и не вернулась. Её нашли выгоревшую, а мать метрах в пяти бездыханную. Видимо, в зону действия ударной волны попала. Трое других погибли двумя годами позже, одного обнаружили в Ильме, а двоих – в Ихале, это всё недалеко от нас. В Ильме местная девушка погибла, в Ихале скалолазы приезжие. А в прошлом году в Харвии ещё один помер, это совсем рядом с нами – соседняя деревня. Меня тогда Захар возил на останки посмотреть. Когда в прошлом году у нас один заезжий казачёк из Сортавалы так же преставился, я сразу поняла, что к чему.
– И к чему же?
– А это тебе пока знать рановато, всё одно не поверишь, не готов ещё.
– У вас есть предположения, как и почему погибла моя Катерина, а вы не хотите мне говорить, потому что я, видите ли, не готов!? – возмутился Денис. – Да разве ж к этому можно быть готовым?!
– Можно, и у нас в селе есть живое тому доказательство, – заявила Хельма.
– Я хочу видеть этого человека!
– А я хочу мир во всем мире, – пресекла его Хельма, – как думаешь, получу вот так с наскока?
– Да причем тут это, – отмахнулся Денис. – Зараза Кулаков, раскинул свою паутину ещё дальше, чем я предполагал! И люди, оказывается, мрут, уже пять лет как, а я тут чагу собираю, да чаи гоняю.
– Люди умирали, умирают и будут делать это и дальше, – цинично заявила Хельма, поднимаясь из-за стола. – Богом себя возомнил, решил положение вещей исправить?
– Вы себя слышите, баб Хельма? – искренне поражаясь, проговорил Денис. – Одно дело своей смертью, и совсем другое насильственной.
– А с чего ты взял, что они не своей смертью умерли? – возразила Хельма. – Ты понял суть всех Божественных планов, разобрался в причинности всех вещей, познал истину, наконец?
– Я человек не религиозный и во всякую чушь мистическую не верю, и всё же, мне казалось, что если Бог и существует, то он несет любовь, а не смерть.
